Фирма
Шрифт:
– Не хочешь чего-нибудь выпить?
– Хочу. Рому с содовой.
Митч стоял у стойки бара и ждал, пока приготовят напитки. Какое-то нервное ожидание разливалось у него в желудке. Еще можно было скользнуть в темноту, исчезнуть в толпе и пробраться в безопасность, в бунгало. Можно было бы запереть дверь и почитать что-нибудь об этом налоговом убежище. Скука! Да к тому же там сейчас был Эйвери вместе со своей пылкой подружкой. “Эта девушка безопасна”, – подсказывали ему выпитый ром и пиво. Один-два коктейля, и они
Со стаканами в руках Митч вернулся к столику и сел напротив девушки, стараясь держаться подальше. Вокруг них никого не было.
– Ты тоже ныряльщик?
– Нет. Не поверишь, но я приехал по делу. Я юрист, завтра утром у меня встреча кое с кем из банкиров.
– Долго ты здесь пробудешь?
– Дня два.
Митч старался быть вежливым, но кратким. Чем меньше он скажет, тем безопаснее будет. Она поменяла положение ног, беззащитно улыбнулась. Митч почувствовал в. себе какую-то слабость.
– Сколько тебе лет? – спросил он.
– Мне двадцать лет, зовут Эйлин. Я уже взрослая.
– Митч.
Ощущение тяжести в желудке пропало, голова прояснилась. Он сделал несколько больших глотков пива. Посмотрел на часы.
Она наблюдала за ним с той же мягкой улыбкой.
– Ты очень красив.
Как она торопится. Остынь, говорил он себе, не горячись.
– Спасибо.
– Ты спортсмен?
– Что-то вроде этого. А почему ты спрашиваешь?
– Ты выглядишь как спортсмен, такой мускулистый и надежный.
То, как она произнесла последнее слово, снова заставило его сердце биться учащенно. Он восхищался ее телом и пытался придумать такой комплимент, который не звучал бы как приглашение. Забудь об этом, приказывал он себе.
– Где ты работаешь? – попытался Митч перевести разговор в более безопасное русло.
– В городе, в ювелирном магазине.
– А живешь?
– В Джорджтауне. А ты где остановился?
– В соседнем бунгало. – Митч кивнул налево, и она повернула голову. Он видел, что она не прочь пойти посмотреть.
Девушка поднесла к губам свой бокал.
– Почему ты не веселишься со всеми?
– Я не очень люблю большие сборища.
– Пляж понравился?
– Просто великолепный.
– При луне он еще лучше. – Та же улыбка. Он промолчал.
– Бар в миле отсюда, дальше, по пляжу, будет получше. Давай пройдемся.
– Не знаю, мне уже пора идти. До утра нужно успеть кое-что сделать.
Она встала и рассмеялась.
– На Кайманах никто так рано не уходит с пляжа. Пойдем, я должна тебе коктейль.
– Нет. Пожалуй, нет.
Она схватила его за руку, и Митч направился за ней в сторону пляжа.
Они шли и молчали; “Пальмы” уже скрылись из виду, музыка была едва слышна. Поднявшаяся луна светила все ярче, пляж был совершенно пуст. Она отстегнула какой-то крючок и сняла юбку. На теле ее кроме узенькой ленточки вокруг груди
Что-то внутри него говорило: беги. Забрось пивную бутылку в море. Швырни юбку на песок. И беги изо всех сил. Беги в бунгало. Закрой дверь на замок. Закрой окна. Беги. Беги. Беги.
И что-то говорило: расслабься. Это просто безобидное развлечение. Выпей пару коктейлей. Если уж что-то происходит, наслаждайся этим. Никто ничего не узнает. До Мемфиса отсюда тысячи миль. Эйвери тоже ничего не будет знать. Да и потом, что ему Эйвери? Что он сможет сказать? Так делают все. Такое уже случалось с ним раньше, в колледже, когда он не был еще женат, но уже был помолвлен. Тогда он обвинил в случившемся лишнюю кружку пива и не мучил себя переживаниями. Эбби так ничего и не узнала, да и время взяло свое.
Беги. Беги. Беги.
Они прошли примерно с милю, а бара все не было видно. На пляже потемнело. Случайное облако очень удачно прикрыло собой луну. На всем своем пути они так никого и не встретили. Она потянула его за руку к стоящим у самой воды двум пластиковым пляжным креслам.
– Давай отдохнем. Он допил пиво.
– Не очень-то ты разговорчив.
– Что ты хочешь, чтобы я сказал?
– Как по-твоему, я красива?
– Ты очень красива. У тебя очень красивое тело. Она сидела на самом краешке кресла и болтала ногами в воде.
– Пойдем искупаемся.
– Я, гм-м… У меня нет настроения.
– Брось, Митч. Я так люблю воду.
– Иди, а я посмотрю на тебя.
Она опустилась перед ним на колени, подняла свое лицо навстречу ему. Медленным движением завела свою руку за спину, развязала полоску, прикрывавшую грудь. Ленточка материи плавно соскользнула на песок. Ее грудь, как бы сразу увеличившись в размерах, легла на его левую руку.
– Подержи, пожалуйста. – Она подняла с песка и подала ему в руки верхнюю часть своего купальника. Это было что-то мягкое, белое и совершенно не имевшее веса. Митч сидел и не мог пошевелиться; его дыхание, всего минуту назад прерывистое и тяжелое, казалось, совсем прекратилось.
Она неторопливо вошла в воду. Едва видимая полоска белой ткани сзади не скрывала ничего. Длинные темные замечательные волосы падали до пояса. Когда вода дошла до колен, она обернулась.
– Давай же, Митч, вода просто прелесть! Улыбка ее была ослепительной, Митч не мог этого не видеть. Он сжал в кулаке невесомый лоскуток, осознавая, что остался последний шанс спастись бегством. И тут же по всему его телу растеклась слабость. Для бегства потребовалось бы гораздо больше сил, чем он мог сейчас собрать. Ему хотелось просто сидеть в кресле, а она? Она, может, уйдет. Может, она утонет. Может, внезапным приливом ее унесет в море. Давай, Митч.