Фирма
Шрифт:
– То есть я должна буду остаться там?
– Да. А в чем дело?
– Я заработала себе ущемление двух позвонков на том диване.
– Твоя заслуга. Ты сама его выбирала.
– А что с паспортами?
– Как зовут спеца?
– Док какой-то там. У меня есть его номер.
– Дай его мне. Передашь ему, что позвоню через день. Сколько у тебя денег?
– Вопрос очень кстати. Начинала я с пятидесяти тысяч, так? Десять тысяч у меня ушло на авиабилеты, отели, багаж, аренду машин. И подобные траты продолжаются. Теперь тебе нужна еще
Митч направился к двери.
– Словом, еще пятьдесят тысяч тебе не помешают?
– Возьму.
Он подмигнул ей и закрыл за собою дверь, размышляя про себя, увидит ли он ее когда-нибудь еще раз.
Камера была размером восемь на восемь футов, с унитазом в углу и двумя койками, расположенными одна над другой. Верхняя уже в течение года пустовала. На нижней лежал Рэй. От ушей его тянулись проводки наушников. Рэй разговаривал, казалось, сам с собой на, каком-то весьма непонятном языке. На турецком. Смело можно было побиться об заклад, что на его этаже в это время он был единственным человеком, внимательно вслушивавшимся в тарабарщину, передаваемую из Стамбула.
Вправо и влево по коридору из-за дверей камер Доносился негромкий гонор. Почти все огни были выключены. Вторник, одиннадцать вечера. К двери его камеры неслышно подошел охранник.
– Макдир, – позвал он очень тихо через решетку глазка.
Рэй уселся на краешке койки, посмотрел в сторону двери. Вытащил из ушей наушники.
– Тебя хочет видеть надзиратель. Ну да, подумал он, надзиратель сидит в одиннадцать вечера у себя за столом и ждет меня.
– Куда мы направляемся? – тревожно спросил Рэй охранника.
– Обуйся и выходи.
Рэй обвел глазами камеру, произведя быстрый учет своего нажитого за долгие тюремные годы имущества. За восемь лет он успел стать владельцем черно-белого телевизора, хорошего плеера, двух картонок, полных кассет с записями, нескольких десятков книг. Он зарабатывал три доллара в день в тюремной прачечной, но после расходов на сигареты на приобретение другой собственности средств почти не оставалось. Вот все, что удалось ему нажить здесь за восемь лет.
Охранник вставил в замочную скважину тяжелый ключ, приоткрыл на несколько дюймов дверь, выключил в камере свет.
– Следуй за мной, и без всяких выходок. Не знаю, кто ты такой, мистер, но друзья у тебя мощные, ничего не скажешь.
У него оказались и другие ключи, которые подошли к другим дверям. Две тени остановились под баскетбольным щитом.
– Встань позади меня, – скомандовал охранник. Глаза Рэя мотнулись по темной площадке. В некотором отдалении, в противоположном конце тюремного двора, там, где проходила дорожка для прогулок, по которой он исходил тысячи миль, выкурив тонны сигарет, возвышалась массивная стена. Шестнадцати футов в высоту, ночью она казалась гораздо выше. Через каждые пятьдесят ярдов на ней располагались хорошо освещенные вышки с охраной. Та, естественно, была вооружена.
Его
“Почему мы прячемся? – спросил себя Рэй. – Интересно, те парни на вышках – на чьей они стороне? Хорошо бы это выяснить до того, как станет слишком поздно”.
Охранник указал на то самое место на стене, через которое бежал Джеймс Эрл Рэй со своими сокамерниками. Место, известное каждому заключенному “Бра-щи Маунтин”, место, постоянно привлекавшее к себе восхищенные взоры обитателей камер. Или, во всяком случае, взоры белой их части.
– Минут через пять поставят лестницу. Проволока наверху уже перерезана. Там же ты найдешь крепкую веревку.
– Можно мне кое-что уточнить?
– Давай побыстрее.
– А прожекторы?
– Их направят в другое место. Здесь будет полная темнота.
– А парни с оружием наверху?
– Не беспокойся. Они тоже отвернутся.
– Черт побери! Ты уверен?
– Послушай, друг, мне приходилось видеть здесь кое-какую работенку, но твой случай особенный. Латтимер, надзиратель, сам планировал все, лично. Он и сейчас здесь, вон там. – Охранник указал на ближайшую вышку.
– Надзиратель?
– Да-да. Чтоб все прошло без неожиданностей.
– Кто установит лестницу?
– Парочка наших.
Рукавом Рэй провел по лбу, смахивая пот, сделал глубокий вдох. Во рту у него пересохло, в коленях ощущалась слабость.
– По ту сторону, – прошептал охранник, – тебя будет ждать человек. Его зовут Бад, он белый. Он сам найдет тебя на той стороне, делай все, что он скажет.
Лучи прожектора прошлись по двору и вдруг погасли.
– Приготовься, – услышал Рэй голос охранника.
Во внезапно наступившей темноте и тишина показалась оглушающей. Стена стала совершенно черной. С ближайшей вышки послышались два коротких свистка. Рэй опустился на колени и ждал.
Он увидел, как из-за соседнего здания к стене метнулись две тени. Руками они стали шарить по траве у себя под ногами.
– Давай, – толкнул его охранник, – беги! Пригнув голову, Рэй рванул в темноту: Самодельная лестница уже ждала его. Две тени помогли ему взобраться на первую ступеньку. Лестница раскачивалась, пока он поднимался. На самом верху он обнаружил, что ширина стены составляет пару футов. В свернутой спиралью колючей проволоке была сделана изрядная дыра. Он проскользнул в этот проход. Веревка оказалась именно там, где и должна была быть, он мигом спустился. Футах в восьми от земли веревка кончалась, и Рэй прыгнул. Присев на корточки, осмотрелся. Кругом было по-прежнему темно. Прожекторы пока не включали.