Фиолетовый

Полякова Татьяна Викторовна

Кира потрясенно молчала. Значит, Вадим оказался все-таки прав. Она прекрасно понимала, для чего партнеру нужны деньги, но верить в реальность происходящего не хотела. Денег было не жаль — но ведь это только начало, стоит уступить ему хоть раз — и все, он будет постоянно прибегать к ее услугам… А ведь и кошелек тоже он мог взять… Понимая, что сейчас не самый удачный момент для выяснения отношений, Кира все же спросила:

— А разве то, что было в моем кошельке, ты уже потратил?

Стас дернулся, глаза на мгновенье стали затравленными,

но он быстро взял себя в руки и обиженно проговорил:

— Не стыдно, а? Столько лет вместе — и ты меня обвиняешь в том, что я у тебя кошелек стянул?

— Ну, не стянул — так не стянул, — вздохнула Кира, без труда догадавшись, что это тоже вранье.

— Ну, Кир… — сменил тон Стас. — Кирюш… ты займешь мне денег до вечера, а? Я заработаю и верну. — Он сел рядом с ней на паркет, погладил по руке. — Кир… мы ж всегда хорошо ладили, а?

— Стасик, мне не жаль денег — я могу все тебе отдать… дело в другом… ведь ты же умрешь от этого…

Он неожиданно обнял ее за талию, спрятал лицо в складках черной тренировочной блузки:

— Кир… я брошу, правда! Вот увидишь… брошу — завтра… а сегодня мне надо, понимаешь? Ломает меня…

Кирино сердце защемило от жалости, она гладила длинные светлые волосы Стаса и бормотала что-то, капая слезами себе на руки и ему на макушку.

— Ведь можно же лечиться… сейчас все лечат…

— Да… я буду, Кирюш… вот завтра и пойду. А сейчас… — Он поднял голову и просительно посмотрел ей в глаза.

Кира понимала, что не должна этого делать, не должна давать ему денег, но и отказать тоже не могла…

Разумеется, завтра Стас никуда не пошел, и послезавтра, и через месяц… Все продолжалось вплоть до того яркого июльского дня, когда Стас шагнул с перил вниз… Кира знала причину — буквально за неделю до случившегося он признался ей, что должен крупную сумму денег одному торговцу героином, а отдавать ему нечем. В последнее время Стас приторговывал в ночном клубе, и за это ему иногда перепадало кое-что, однако в этот раз его кинули, и не кто-нибудь, а Веник, дружок Веник, посадивший его на героин. Тот сказал, что нашел оптовика, которому можно сдать всю партию сразу, однако оптовик обманул их и заплатил фальшивыми долларами. Веник куда-то пропал, и ему, Стасу, тоже не поздоровится. А теперь вот, значит, и Кире тоже…

Она проснулась от резкого стука и решила, что это хозяйка, которой явно уже кто-то позвонил и сообщил о гибели жильца. Надев халат, девушка подошла к входной двери и, накинув цепочку, приоткрыла. В тот же момент ее словно волной отнесло в расположенную прямо напротив входа кухоньку. Кира упала на пол, больно ударившись локтем о ножку стола, а в квартиру ввалились двое незнакомых мужчин. Один из них аккуратно закрыл дверь, на которой болтались обрывки цепочки, а второй шагнул к Кире, поднял ее на ноги и толкнул на табуретку.

— Здрасьте, дама, — проговорил он, усаживаясь напротив. — А где Стасик?

— Вы

кто? — шепотом спросила она, машинально закрывая воротником халата горло.

Сидящий напротив мужик усмехнулся, продемонстрировав металлические зубы, а второй, загородивший собой вход в кухню, фыркнул и выматерился.

— Погодь, Бахча, не шуми, — скривился железнозубый. — Видишь — обалдела телка. Я еще раз спрашиваю — Стасик-то где?

— Он… его… его нет… больше… — пролепетала испуганная насмерть Кира, и лицо железнозубого выразило удивление:

— Не понял… что значит — нет больше?

— Он… он вчера… с балкона… — И она расплакалась, забыв, что находится одна в квартире с двумя явно не дружелюбными незнакомцами.

— Погодь, не реви, — пробасил тот, которого назвали Бахча. — Толком говори, что случилось.

Сбиваясь и захлебываясь слезами, Кира рассказала о том, что произошло вчера. В кухне стало тихо, только часы над холодильником тикали, мерно отсчитывая секунды.

— Да-а, ситуация… — протянул железнозубый. — И что теперь делать? Как я хозяину скажу, что должник его того… ласты склеил? А ты кто ему будешь-то? Жена?

— Н-нет… я… мы… я его партнерша… по танцам… бальным… — пробормотала Кира, всхлипывая, и мужик хмыкнул:

— Танцоры, значит? Ну-ну… Только это… слышь, чего, дама… мне ваши страсти-то по барабану. А бабки хозяин требует вернуть.

— Но я же не брала…

— А это уже твои подробности. Стасик твой взял. Да еще и кинуть нас хотел — героин где-то притырил, денег не отдал и кента своего подставил. А это вообще уже западло, дама. И у тебя теперь два выхода — либо вернуть нам героин, либо отдать за него деньги.

— Какой… какой героин? — в испуге отшатнулась Кира, больно стукнувшись головой о стоявший за спиной холодильник.

— Ты че — совсем тупая или прикидываешься? — зло спросил Бахча. — Героин, который твой Стасик взял на реализацию!

— Не лезь, я сказал! — повторил железнозубый, нетерпеливо махнув в его сторону рукой, но Бахча не отреагировал, продолжая напирать на Киру:

— Ишь, строит тут из себя овцу! Хорош с ней базарить, Дантист! Не видишь, она время тянет, прикидывает, как соскочить!

— Я же тебе сказал — захлопни поддувало! — рявкнул потерявший терпение Дантист и ударил по столу кулаком.

Кира вздрогнула, а со стола упала сахарница, раскололась на две части, засыпав белыми кристаллами зеленоватый линолеум. Бахча замолк, но по-прежнему зло поглядывал в сторону сжавшейся на табуретке девушки. Дантист о чем-то думал, рассматривая осколки посудины и рассыпавшийся вокруг сахар. Тишина в кухне становилась давящей, разрывающей виски, Кира чувствовала, как от сковавшего страха ее сердце начинает биться все реже. Такого противного ощущения она никогда прежде не испытывала. Наконец Дантист принял какое-то решение, разгладил ладонью собравшуюся клеенчатую скатерть и проговорил, глядя на девушку: