Фиолетовый меч
Шрифт:
Акула резко изменила направление и устремилась на юг, к змеиному архипелагу. Она даже прибавила скорость.
– Что ты ей внушил? – голос Меча был равнодушным, казалось, его совершенно не интересовал ответ.
Элан пожал плечами.
– Чистую правду. Что на юге больше пищи, и она наконец сможет насытиться.
– Это верно. Но у твоей правды есть другая, шершавая половинка: на кого, по-твоему, она начнет охотиться, после того как выпустит тебя на теплом мелководье, куда мы прибудем такими мерками уже к завтрашнему утру – в исконных землях стархов? Она и на тебя напала только потому, что ты на них похож!
Хранитель вздохнул.
– К утру она устанет, и я смогу попробовать
Несколько часов прошло в молчании. Тело в неудобной позе начало затекать, постоянное напряжение вызывало спазмы. Вода стремительно неслась навстречу, мелкие рыбешки шарахались в стороны. Казалось, что в мире не осталось ничего, кроме тяжелой, зеленой воды и стремительного движения в ее толще.
Внезапно Элан перевернутой щепкой отлетел в сторону, ободрав до крови руку. Внимательный Кристальный Пепел тут же закрыл рану, не дав крови раствориться в воде, создавая приманку для хищников – но рука саднила, замедляя и без того медленные движения.
Он торопливо вытащил Меч – клинок почти растворился в воде, став прозрачным, лишь раскрасил воду фиолетовыми оттенками, и принялся рассматривать поле битвы. А поглядеть было на что. Недавний монстр, казавшийся огромным и почти непобедимым, теперь защищал свою жизнь, столкнувшись с тушей огромного белесого спрута, не спеша поднимавшегося на поверхность, чтобы понежиться в лучах угасающего солнца.
Возможно, если бы не принуждение Элана, акула легко обогнула бы гигантскую, но неповоротливую тушу, однако теперь это не имело значения. Одно из щупалец обхватило живую торпеду и чудовищным коконом обвило дергающееся в попытках вырваться стремительное тело, выдавливая из него жизнь. Хищник глубин счел себя оскорбленным.
– Похоже, нам пора, – заключил Меч. – Давай понемногу в сторону, пока нас не сочли дополнением к основному блюду.
Элан осторожно поплыл в сторону, не сводя глаз с гигантской туши. Возможно, поэтому уловил стремительное движение белесого щупальца в свою сторону. Кристальный Пепел зарычал, взрезая непослушную воду, и встретился с плотью спрута, сделав зияющую прореху между двух рядов шевелящихся присосок. Тот отпрянул, сжимая щупальце, но еще два потянулись к зубастой добыче. Как и все жители моря, спрут был способен на кратковременный, неуловимый глазом рывок. Но то ли Элан понемногу адаптировался, то ли вовремя вычислял атаки из-за больших размеров противника – но каждый раз очередное щупальце встречал Кристальный Пепел, легко разрезающий страшную плоть. Наконец спрут сдался и исчез в глубине, продолжая сжимать уже ослабевшую акулу.
Человек еще несколько минут смотрел в бездну, поглотившую чудовище, и со вздохом облегчения убрал меч на место. Он уже научился поддерживать вокруг себя силовое поле, однако оно было еще несовершенным – ноющие бока и ободранная рука ясно на это указывали.
– Может, стоит всплыть поближе к поверхности? Со всей этой суматохой я совсем потерял направление.
Не дожидаясь ответа, человек поплыл вверх. Солнце окончательно село, и все вокруг стало темным и непонятным, пробуждая в душе неясные страхи. Элан только что поставил себя на одну доску с самыми сильными хищниками моря, и вся живность вокруг торопливо расплывалась с его дороги, ощутив запах удирающего в тревоге спрута.
К утру Хранитель был уже на мелководье. Это была то ли затонувшая горная цепь, то ли
Водные девы, обнаженные, разукрашенные яркими полосами различных цветов, имитирующими одежду, танцевали в солнечном свете, озаряющем все вокруг. Казалось, свет – неотъемлемый элемент танца, его причина и движущая сила. Русалки обнимали столбы света, грациозными движениями по очереди проникали сквозь яркие стены, весело улыбаясь красоте дня. Они были похожи на виденного им на суше старха – но разве быстрый взгляд на отчаявшегося, уставшего от битв воина, оказавшегося вне родной стихии, может передать очарование танцующей женщины? Они точно не были людьми. Несмотря не внешнее сходство, различия были, и весьма существенные. Элан это понял, когда она из танцующих дев, нежно проведя по спинке подплывшей рыбы, вонзила в нее внезапно выдвинувшиеся когти, одним ударом вскрыв нежное брюшко и пустив облачко крови.
Русалки рассмеялись. Их смех, немного звонкий, немного булькающий, был слышен вполне отчетливо – первый звук в тихом подводном мире. Одна за другой грациозные фигуры подплывали, погружая пальцы в мутное облачко, и с удовольствием облизывали их. Элан попятился. Он отчетливо представил, как так же смеясь, прекрасные русалки разделывают его на части, брызгаясь фонтанчиками крови.
– Ну понял наконец? Это ритуальный танец дев-воительниц – и извечному их врагу в такие моменты лучше не попадаться им на глаза. Не убьют, но… могут залюбить до смерти. Уходим!
Элан попятился – его заметили. Прекрасный хоровод распался, и русалки стремительно поплыли к нему так же грациозно и весело, с улыбками на лицах…. Хранитель запаниковал.
– Они меня увидели! А плавают они гораздо лучше, чем я!
– Спокойно! Пока они не поняли, кто ты такой, – сотвори фантом!
Элан попытался вспомнить, как делать собственные энергетические подобия. На одном из немногочисленных уроков Кристальный Пепел рассказывал ему о возможностях и предназначении слепков с человека, но Хранитель тогда был слишком занят собственными мыслями.
Интуитивно он стремительно вышел из собственного тела, посмотрел на каркас оставленной плоти и принялся лепить его подобие, наполняя его энергией. Секунды послушно растянулись, сердце стучало медленно и глухо – и вот уже человек торопливо отплывает в противоположную сторону, оставляя между собой и отрядом прекрасных русалок неподвижную фигуру.
В полете стрелы от места хоровода был небольшой подводный островок, густо заросший неподвижными водорослями. Как Элан успел оказаться там за несколько ударов сердца, он и сам сказать не мог. Торопливо юркнув в заросли, он с облегчением глядел, как хоровод дев завертел человекоподобный призрак, а затем, подхватив, потащил куда-то в противоположную сторону. Тут на его плечо легла узкая рука, и булькающий, но мелодичный голосок произнес с нотками еле заметной иронии в голосе: