Фиолетовое пламя
Шрифт:
Рейз продолжал ожесточенно, с горечью:
— Настолько, чтобы выйти за меня замуж? — Взгляд его был острым и твердым как алмаз. Она вздохнула.
— О чем ты говоришь?
— Ты станешь моей женой, Грейс? Дорог ли я тебе настолько, чтобы ты стала моей женой?
Сердце ее билось так сильно, что мысли разбегались.
— Я… Я… Рейз! Мне надо подумать. Ноздри его вздрогнули.
— Мне кажется, — произнес он ледяным тоном, — что именно это ты мне ответила в прошлый раз.
— Рейз, — взмолилась она, хватая его за руку, когда он повернулся, чтобы уйти. —
— Мы не подходим друг другу, — повторил Рейз. — Странно, а мне казалось — подходим, и даже очень неплохо.
— Ты знаешь, о чем я говорю! Ты просто извращаешь мои мысли!
— Разве? Похоже, ты одна только умеешь выражаться точно.
— Рейз, ну взять хотя бы последний случай. Ты можешь, не покривив душой, сказать, что позволил бы мне учить ребятишек, если бы я попросила об этом?
Он взорвался:
— Какое, черт побери, отношение это имеет к нам?
— Самое прямое!
— Ты прекрасно знаешь, что поступала глупо. И ты обманывала меня, ты юлила и скрывала свои дела. Ты не только чуть не подставила меня под пулю — тебя саму чуть было не изнасиловали. Ты отлично знаешь, что я никогда не позволил бы тебе учить этих детей! Ради всего святого, Грейс, через пару недель Аллен вернется к работе!
— Если б мы поженились, ты мог бы запретить мне работать. И по закону мне пришлось бы подчиниться.
— Я прошу тебя стать моей женой, а мы тут спорим, будешь ты работать или нет. — Рейз смотрел на нее с нескрываемой горечью. — Ничего не изменилось. Ты никогда мне не верила и по-прежнему не веришь.
Он отвернулся и зашагал прочь, обратно к дороге, по которой они пришли из города.
— Рейз, подожди! — закричала она. Но он не остановился. Шел широко, размашисто, все больше удаляясь от нее. Грейс побежала.
— Пожалуйста, подожди, Рейз!
Она догнала его, схватила за руку. Он, не глядя, оттолкнул ее. Грейс окаменела, прислонившись к стволу дерева, задыхаясь.
— Пожалуйста, — шепнула она, — подожди! Рейз не остановился. Не оглянулся.
Глава 25
Грейс чувствовала себя так, будто ее смертельно ранили. Она сползла на землю к подножию дерева и заплакала. Она обидела его, а это было хуже, чем обидеть себя. Но, Боже всемогущий, что же ей было делать? Она ведь даже не сказала «нет». Она была искренна, когда говорила, что ей надо подумать. И, Бог свидетель, ей и правда это было необходимо!
Грейс знала, что не может стать его женой.
Он постепенно лишит ее всякой независимости, по крайней мере попытается, и вся их семейная жизнь превратится в нескончаемую борьбу. В конце концов они, пожалуй, возненавидят друг друга.
Рейз хотел, чтобы она стала его женой. Значит ли это, что он любит ее? А если да, то почему же он хочет лишить ее самого дорогого, что есть у нее в жизни? И что самое худшее — отчего ее сердце умоляет рассудок смириться с этим?
— Я никогда не выйду за него замуж.
Произнесенные вслух, слова эти прозвучали убедительно.
Собравшись с духом, Грейс
Уехать.
Грейс ненавидела себя. Она не хотела уезжать. Но неужели ей оставаться здесь и целый год — пока не кончится срок договора — играть роль его любовницы в ожидании неизбежного? Постоянно сцепляясь с ним, как кошка с собакой? Хватит ли у нее сил вынести это, если, любя его, находясь рядом с ним, она будет знать, что все это скоро кончится? А если она все-таки уедет, уедет ли Рейз тоже? Грейс не сомневалась, что он не оставит в покое Форда до тех пор, пока она здесь. Но если ее не будет…
Наконец-то ей в голову пришла светлая мысль! Она бы с радостью пожертвовала временем, которое ей осталось провести с Рейзом, лишь бы только ему не грозила беда.
Грейс отыскала корзинку и подняла ее. Она только-только начала успокаиваться, но вид брошенной корзинки всколыхнул воспоминания, вызвав новые слезы. Если бы она была до конца честной перед самой собой, то призналась бы себе, что есть только одно место, где ей хотелось бы сейчас оказаться, — в объятиях Рейза, прося у него прощения, утешая его, заставляя забыть обиду.
Через несколько минут Грейс поняла, что идет не по той тропинке, что так она не выйдет на дорогу к городу. В смятении она нечаянно свернула на одну из оленьих тропок. Она заколебалась, не зная, куда ей двинуться, затем решила, что дорога, наверное, впереди и, если повезёт, она отыщет ее.
Грейс шла еще несколько минут, тревожась все больше, когда увидела просвет среди деревьев. Лужайка, открывшаяся впереди, показалась ей знакомой, и она вздохнула с облегчением. Потом вдруг замерла, прижимая ладонь к губам.
Это была поляна, где стояла церковь, в которой она учила детей. Только вот церкви больше не было.
Не осталось ничего, кроме углей и грязных, обгорелых отметин и покореженного остова железной печи.
Слезы навернулись ей на глаза. Такая жестокость, такое варварство… такая ненависть! Если бы у Грейс еще оставались слезы, она бы снова заплакала, но слез не было — она просто прислонилась к черному, обожженному стволу дерева и горестно сжалась, обхватив себя руками…
Задыхаясь, Грейс вернулась в гостиницу. Когда она вошла в комнату, Рейз даже не взглянул на нее. Он стирал с лица остатки крема для бритья, на нем были только бриджи и сапоги. Комок застрял у нее в горле, мешая дышать.
— Рейз?
Никакого ответа. Он сгреб с комода мелочь, сунул ее в карман.
— Рейз?
Он едва взглянул на нее, натягивая рубашку.
Грейс стало страшно. Он уходит от нее.
— Рейз!
— Что, Грейс?
Он был так холоден, это разбивало ей сердце.
— Ты уходишь?
На этот раз Рейз прямо посмотрел на нее — прищурившись, колючим, ледяным взглядом.
— Не утруждай себя и не жди меня.
У нее перехватило дыхание, когда Рейз повернулся к ней спиной, полный презрения и гнева. Облачившись в свой льдисто-голубой жилет и темный сюртук, он прошел мимо нее так, словно это было пустое место. Дверь за ним захлопнулась. Он ушел.