ФИОЛЕТ

Немон Алекс

Тина в этот вечер даже решилась попробовать вино. С момента поминок Макса она больше не употребляла ни капли алкоголя: хватило тогда сполна. Да и она боялась привыкнуть. Уж слишком это было просто – заливать свое горе вином. Но сейчас ей было легче, и уж очень хотелось немного расслабиться. Они заказали бутылку дорогого французского шампанского.

Кому-кому, а Патрику вино пошло на пользу. Он перестал смущаться и даже разговорился, что Тину вполне устраивало. Рассказывать много о себе ей как-то не хотелось.

Оказалось, что Патрик занимался

очень интересным делом. Он был оператором трехмерных спектаклей. Тина всегда восхищалась этими замечательными сценами, которые телевизор мог разворачивать на всю комнату. Тогда можно было, сидя на диване, наблюдать происходящие события прямо на полу своей комнаты. Такие постановки были редкими. На десяток плоских фильмов приходился только один трехмерный, и все ждали их с нетерпением.

Патрик рассказывал много интересного о технологиях, с помощью которых снимались эти фильмы.

– Понимаешь, – они уже договорились перейти на ты, – чтобы построить трехмерную сцену, необходимо снимать предметы одновременно с нескольких точек. И эти точки должны быть под определенными углами. Если объект движется по сцене, то для него устанавливаются отдельные камеры, которые меняют положение вместе с ним.

Тина не все понимала, но Патрик говорил с таким увлечением, что ей было действительно интересно.

– Вот ты подумай, – продолжал он, – мы предварительно знакомимся со сценарием и программируем подвижные камеры с тем, чтобы они передвигались вместе с артистом. Это совсем не просто!

– Ох, Патрик. Уверена, что это совсем не просто. – Тина улыбалась.

– Тут сложность в том, что нет перспективы. Очень трудно показать горы на фоне. Зритель видит ограниченную сцену, и у режиссера нет преимуществ панорамных сцен. Но как-то они выходят из положения. Сценарии ведь пишут специально.

На этой фразе подошел официант. У него на блюде было сразу три их заказа. Сперва они в качестве аперитива съели по маленькому бутерброду с черной икрой. Второй была закуска из бекона с оливками и каперсами на чипсе из зеленого яблока. Третьим, можно сказать основным блюдом, был пожаренный отдельно желток утиного яйца со стружками трюфеля.

Все это было восхитительно. Тина давно не пробовала такой вкуснятины и наслаждалась каждым кусочком. Вино из-за длительного воздержания быстро ее опьянило, и ей было действительно хорошо.

– Скажи, ты знаешь, что означает твое имя? – спросил Патрик неожиданно.

– На русском ничего хорошего, – пошутила Тина в ответ. На самом деле к своему стыду она не знала ответа.

– Ведь Тина – это сокращенно Августина, не так ли?

– Действительно так. – Тину заинтриговала тема. Какой внимательный парень. Он только утром узнал ее имя и вот успел подготовить для нее такой сюрприз. – Мне было бы очень интересно узнать продолжение.

– Августина значит величественная. И это правда! Это слово подходит к тебе как нельзя лучше. Ты знаешь, я никогда не встречал такой девушки, как ты. – Он закончил на этом. Такое дозированное признание очень

польстило Тине. Она не стала ничего отвечать, но на лице ее отразилось благодарность за слова.

В ресторане был объявлен час танцев. В ее мире этот вид искусства был частью повседневной жизни для многих. В школе и в университетах танцы являлись обязательным предметом, и каждый интеллигентный человек обязан был знать основные па и уметь танцевать. На разных вечеринках, как дома, так и в публичных местах, пляски были неотъемлемой частью времяпровождения.

К сожалению для Тины, Макс не любил танцевать. Нет, он, конечно, умел, но двигался без энтузиазма и часто увиливал от этой участи, соглашаясь уступить Тину для танца кому-то из их друзей. Зато он знал очень много интересного о музыке.

Первым танцем в ресторане Triumph было объявлено танго. Как-то Тина спросила у Макса, в чем секрет этого танца. Макс всегда был всезнайкой, и если кто-то хотел получить от него хороший ответ, то он обычно давал его.

Тогда Макс вырвал из блокнота листок бумаги и быстро написал на нем несколько строчек:

ТА-ци-ТА-ци-ТА-ци-ТА-ТА-ци-ци

ТА-ци-ТА-ци-ТА-ТА-ци-ци

ТА-ци-ТА-ци-ТА-ТА-ци-ци

– Прочитай то, что я тут написал. Каждый слог должен занимать равное время. Читай в быстром темпе.

Тина попробовала, но получилась какая-то чепуха.

– Ты читаешь неравномерно, – терпеливо объяснял Макс. Что-что, а объяснять он умел очень хорошо. – Попробуй стучать по коленке так, чтобы в секунду получалось два удара. – Тина попробовала, и, когда добилась равномерного постукивания, он продолжил. – А теперь на каждый удар произноси слоги. Вот именно так.

Тина бурчала «таци-таци», пока Макс не удовлетворился результатом.

– А теперь попробуй точно так же, но не стучи.

Без стука было сложнее, но у нее получилось.

– Ну а теперь стучи только на слог «ТА».

Когда Тина попробовала, у Макса было лицо победителя. Да и она неожиданно для себя услышала ритм танго, который сама же и отбивала на коленке.

– В этом и есть секрет танго! – рассказывал ей Макс. – Слог «ТА» – это сильная доля. На нее нужно стучать, а слог «ци» – это слабая доля. Ее нужно пропускать. Секрет в том, что в двух последних парах долей я поменял «ТА» и «ци» местами. Если б я не сделал этого, то получился бы марш.

Эта ассоциация тогда вызвала смех у Тины, и они еще долго посмеивались над образом страстной аргентинской пары, танцующей под марш.

Тогда она все поняла. Без всякого труда теперь могла незаметно отстукивать ритм танго, легко определяя перепутанную или, как ее назвал Макс, смещенную долю.

Тина вдруг очнулась от воспоминаний и увидела, что Патрик смотрит на нее вопросительно.

– Прости, Патрик, я отвлеклась. Что ты сказал только что?

– Я безуспешно пытаюсь пригласить тебя на танец. – На лице Патрика была улыбка.