Финнеган
Шрифт:
— Я и не подозревал, что вы так любите живность.
— Терпеть не могу. Но этот сорванец — особая статья: у нас с ним много общего. Двери. Петли. Все прочие паукообразные мне не интересны. Но, увлекшись коллекцией дверей, я стал изучать повадки этого необыкновенного умельца. — Сэр Роберт покачал маленькую заслонку, подвешенную на петлях из нитей паутины. — Какое мастерство! В нем-то и кроются истоки тех трагедий.
— Вы имеете в виду убийства детей?
Сэр Роберт кивнул:
—
— Уж очень здесь тихо.
— Тихо? — Губы сэра Роберта тронула слабая усмешка. — Да здесь царит просто невообразимое безмолвие! Ни одного привычного звука: ни птиц, ни жуков, ни кузнечиков, ни лягушек. Нигде ни шелеста, ни малейшего движения. Полицейские не приняли это в расчет. Что им до таких пустяков? Но полное отсутствие лесных голосов на этой прогалине и подсказало мне невероятную теорию относительно тех убийств.
Он повертел в руках удивительную конструкцию.
— Вообразите следующую картину: паук, внушительных размеров, строит себе внушительных размеров укрытие, чтобы приманить заигравшегося ребенка глухим шорохом, выскочить, схватить и утащить под землю, мягко хлопнув дверцей. Ну, что скажете? — Сэр Роберт обвел взглядом деревья, — Несусветная чушь? А может, что-то в этом есть? Эволюция, селекция, развитие, мутация, и вот — б-р-р-р!
Он опять постучал по земле тростью. Открылась крошечная дверца, которая тут же захлопнулась.
— Финнеган, — сказал сэр Роберт.
Небо потемнело.
— Сейчас хлынет! — Бросив хмурый взгляд на тучи, он выставил под дождь свои старческие ладони. — Дьявольщина! Паукообразные не выносят сырости. Таков и наш кровожадный великан-Финнеган.
— Финнеган! — скептически повторил я.
— Не сомневаюсь, он существует.
— Паук величиной с ребенка?
— Вдвое больше.
Холодный ветер принялся сеять морось.
— Боже праведный, неужели мы уйдем ни с чем? Быстрее — может, еще успеем. Взгляните сюда.
Сэр Роберт концом трости разворошил прелые листья, обнажив пару бурых шаров неправильной формы.
— Это еще что? — Я нагнулся. — Старинные пушечные ядра?
— Не угадали, — он разбил их тростью. — Земля, и ничего больше.
Я потрогал темные обломки.
— Наш Финнеган занимается землеройными работами, чтобы устроить себе логово. Своими огромными, как грабли, лапами он вгрызается в почву, скатывает ее в шар и, зажав челюстями, выбрасывает из норы.
Сэр Роберт протянул мне на дрожащей ладони штук шесть округлых комков.
— Это — простые катышки из маленького паучьего гнезда. Словно игрушечные. — Тут он постучал тростью по бурым шарам, что лежали у
Я рассмеялся:
— Не иначе как сами ребятишки скатали из мокрой земли!
— Глупости! — Сэр Роберт, придя в раздражение, обшаривал яростным взглядом деревья и землю. — Клянусь, это темное чудовище притаилось где-то рядом, под бархатной створкой. Возможно, прямо у нас под ногами. И нечего таращить глаза. Его дверь пригнана без изъяна. Заправский строитель, этот Финнеган. Гений маскировки!
Сэр Роберт долго не мог успокоиться, расписывая бурые земляные шары и пресловутого паука на тонких дергающихся ногах, с хищной пастью, а деревья между тем дрожали от завываний ветра.
Вдруг он махнул тростью и вскричал:
— Берегитесь!
Я даже не успел обернуться. У меня замерло сердце, кровь застыла в жилах.
Что-то вцепилось мне в спину.
Перед этим послышался треск, будто кто-то откупорил гигантскую бутылку или стукнул заслонкой. Ползучий гад заскользил у меня вдоль позвоночника.
— Стойте! — приказал сэр Роберт. — Вот так!
Он сделал выпад тростью. Я рухнул ничком. Оторвав от меня инородное тело, он поднял его над головой.
Оказалось, это ветер с треском отломил засохший сук и запустил им мне в спину.
Дрожа с головы до ног, я едва сумел подняться.
— Бредни, — повторил я раз десять. — Чушь. Дикие бредни!
— К черту бредни, да здравствует бренди! — воскликнул сэр Роберт. — Глоток бренди?
Небо сделалось совсем черным. На нас обрушился ливень.
Одна дверь, за ней другая, потом еще и еще — и вот наконец мы на пороге кабинета в родовом замке сэра Роберта. Теплая, уютная комната с камином, где на углях играет огонь. Мы с аппетитом съели сэндвичи, дожидаясь прекращения дождя. По расчетам сэра Роберта, небо должно было проясниться часам к восьми, и у нас еще оставалась возможность при свете луны возвратиться, хоть и с вящей неохотой, в Чатэмский лес. У меня из головы не шел засохший сук с цепкой паучьей хваткой; пришлось для храбрости глотнуть и вина, и бренди.
— В лесу стоит полная тишина, — сказал сэр Роберт, завершая трапезу. — Разве обыкновенный злоумышленник смог бы добиться такого безмолвия?
— Отчего же нет? Какой-нибудь маньяк, расставив ловушки с отравленной приманкой, разбросав повсюду порошок от насекомых, вполне может уничтожить всех птиц, зайцев и жуков, — возразил я.
— С чего бы ему этим заниматься?
— Чтобы породить слухи об огромном пауке. Чтобы совершить идеальное преступление.