Финальная программа
Шрифт:
Журналист хихикнул, шлепнул Джерри по заду и пошел прочь рассказать цветастый анекдот своим коллегам. Девушка-шведка увидела его:
— Джерри! Куда вы делись?
Джерри расхрабрился:
— В Швецию; я думал, что именно туда ушли и вы.
— Ха-ха!
— Вы слишком опасно приближаетесь.
— Что вы имеете в виду? Джерри сглотнул:
— Именно сейчас эта фраза расплавлена в ничто.
— Джерри, это — Лоренс, — она выставила перед собой колоритного юнца. Тот одарил Джерри колоритной улыбкой.
— Хелло, Лоренс, — Джерри сжал руку юноши, и тот мгновенно начал потеть. — Гм, быстрая
— Лоренс налажен, — с издевкой бросила из-за юнца шведка. — И уши не торчат.
— Это все — тот долг, который следует им отдать. Потанцуем?
— Если вы не считаете, что мы будем выглядеть слишком подозрительно.
— Гром и молния, какое значение это может иметь для нас?
Они станцевали чавер — довольно официальную смесь менуэта с включениями фруг. Джерри подумалось о последних мгновениях жизни мистера Повиса и показалось, что он может ощутить зыбкие фигуры Марека и мисс Брукнер, умирающих в глубоких пещерах его сознания. Быстро, как только мог, он вернулся в этот дикий мир.
— Вы танцуете очень грациозно, — улыбнулась она.
— Да, — ответил он. — Как вас зовут?
— Улла.
— Вы сегодня не жуете резинку.
— Не сегодня.
Он показался себе назойливым. Повращав глазами, он заставил ее рассмеяться.
— Большая вечеринка, — проговорила она. — Почему такая большая?
— В масштабах — надежность.
— Это все — для меня?
— Столько, сколько сможете взять.
— Ага!
К нему вдруг пришло ощущение блаженства. Он закрыл глаза. Его длинные ноги двигались вверх и вниз, вращалось его тело, руки перемещались туда-сюда, и они танцевали вдвоем. Он взял в рот ее ароматные волосы, погладил ее бедра. Теперь они танцевали отдельно, исполняя пируэты. Джерри взял девушку за руку и опять закружил ее. А потом он повел ее из комнаты. Они пробрались между людьми по ступеням, протиснулись через толчею, царившую на лестничной площадке, нашли, что следующий пролет не столь плотно забит людьми, и так на всем пути на самый верх, где оказалось всего несколько человек, которые вели разговор с бокалами в руках. В его спальне оставалось свободным лишь то пространство, которое было необходимо для свободного открывания двери; остальная ее часть была занята постелью.
Он закрыл дверь и запер на множество задвижек. В комнате царила полная темнота. Они погрузились в покусывание друг друга.
— Ого! — вскрикнула она, когда его рука скользнула вверх по ее ноге.
— Ха, ха! — прошептал он и начал мягко пинать ее горячее тело.
Они перекатывались по кровати, смеясь и стеная. Она была как раз то, что надо. Он поцеловал ее в щеку. Она легким касанием провела по его груди…
А потом они лежали, изможденные и довольные.
Чудесно было ощущать себя в темноте, чувствуя рядом девушку. Он скатал ей сигарету и прикурил для нее. Скатал и себе.
Когда они закончили, он щелчком выбросил сигареты и обвил девушку рукой, баюкая ее голову. Так они и уснули.
Только снилась ему Кэтрин, Кэтрин. Ему снилась Кэтрин. Кэтрин. Он весь был поглощен ею и стал ею, Кэтрин. Кэтрин со стрелой в сердце. Стрелой с очень аккуратно выполненным оперением. Самой Кэтрин, и, когда появился Фрэнк, красный, как красномундирник, он изогнул ее тело дугой для брата. Когда Фрэнк присоединился
— Скольких же может вместить одно тело? — он проснулся с этим вопросом, пока сон еще не успел стать перенаселенным. И начал заниматься любовью с Уллой.
Встав уже после обеда, они обнаружили, что вечеринка начала подогреваться. Они вымылись в соседней со спальней ванной комнате, и Джерри покинул девушку, чтобы открыть комнату для одевания и сменить одежду.
Позавтракали они паштетом с ржаным хлебом, который только что принесли разносчики. Потом они разошлись. Джерри взял бракованный журнал с фильмами ужасов и отнес его в комнату на первом этаже, где, устроившись на подушках, принялся читать. Рядом с ним с закрытыми глазами лежал замерзший Мужчина. Кто-то наступил на его подвеску, еще кто-то забрал у него трико, и теперь он выглядел довольно смешно.
Покончив с журналом, Джерри прошелся по дому и обнаружил трупы людей из Специальной Службы. Это нарушение рассердило его, и он начал было пинать тела. Один из них был удавлен, на втором никаких следов не было. Ганс Смит, в крепком подпитии, держа бутылку вина, указал на этого работника Специальной Службы:
— Шок, старина, удар. При той скорости, с которой их убирают, им необходимо создать Британский Институт Исследования Шока, да?
— Сколько же тебе дали? — спросил Джерри.
— Доктора говорят — год, но я думаю, меньше.
— Лучше так думать.
— Я не очень хорошего мнения о твоих друзьях, старина, серьезно. Мне пришлось попросить одного-двоих покинуть нас — от твоего имени, так как я не мог найти тебя самого.
— Спасибо, мистер Смит.
— Тебе спасибо, старый.
На углу жалеющий себя альбинос разговаривал с Чарли Паркером.
— Я думал самостоятельно изменить свое имя, — говорил он. — Как тебе понравилось бы имя Уайт?
Двое колдунов составили компанию с лучшей частью учителей, учеников и родителей из общеобразовательной школы. Они искали себе девственницу для принесения символической жертвы.
— Только символической, понимаете?
Четырнадцать дилеров античности с Портобелло-роуд наслаждались поляком-политурщиком, находившимся под действием наркотика.
Лесбиянки — турчанка и персиянка, чопорно усевшись на подушках, наблюдали за происходящим.
«Глубокий Бзик» составил хор для Крошки Мисс Дэззл, и ее тонкий, чистый голос пел «И только: что это», мелодия которой расплывалась вокруг и поверх общего шума вечеринки, образуя контрапункт с визгами, хихиканьем, фырканьем и тихими стонами. Джерри остановился и послушал ее.
Она увидела его и закончила песню.
— Это ваш дом?
— Да. Это было мило.
— Вы — мистер Корнелиус?
— Да.
— Мистер Корнелиус, я думаю, вы знаете мистера Крукшенка, моего агента. Я несколько недель не могу с ним встретиться.
Джерри почувствовал жалость к Крошке Мисс Дэззл — настолько расстроенной она выглядела.
— Я тоже не вижу его уже некоторое время.
— О, дорогой. У меня есть предложения от других агентов, и скоро мне понадобится кто-нибудь, иначе моя карьера закончится. Но я — м-м-м — мы с ним так хорошо понимали друг друга. Где он, в каком уголке Земли?