Шрифт:
Now
Дима нехотя поднялся из кресла и направился в коридор.
— Да… — буркнул он в трубку домофона, — Кто там?
— Это я. Открывай!
Дима всегда поражался этому чисто русскому приветствию. «Я, — как говаривал незабвенный друг Винни-Пуха, — Бывают разные». Интересно. По мнению этого «Я», всех своих друзей, знакомых и даже просто случайно встреченных на улице людей он должен был безошибочно узнавать по голосу в любой ситуации? Даже вот так, в трубке домофона, до безобразия искажающей слова?
— Кто это, «Я»? —
— Да я же, Гриша!
Уже легче, но не намного. На память Диме пришли Гриши в количестве трех штук, и ни один из них не собирался в ближайшие несколько месяцев заглядывать к нему в гости. Конец мая, у всех сессия… Какие уж тут визиты к друзьям. Но тем не менее, голос этого Гриши казался знакомым.
Держать его дальше под дверью было бы глупо. Ведь представился же человек? Так пусть заходит. Дима нажал на кнопку, разблокирующую магнитный замок на двери в подъезд, а сам тем временем открыл входную дверь квартиры. Через несколько секунд бодрого топота по лестнице на площадке показался изрядно запыхавшийся гость.
Ах, этот Гриша!!! Дима бросил прощальный взгляд на дверь комнаты, за которой находился вожделенный стол с вожделенным компьютером, и так хорошо начинавшаяся партия в «Героев Меча и Магии». Что ж, партию придется отложить… Интересно, чего ж этому Грише надо?!
Они были знакомы между собой, и не сказать, чтобы поверхностно. Пару лет назад едва не подрались, когда Гриша точно также ввалился к нему домой и потребовал немедленно, резко, быстро и очень срочно отстать от его девушки. Диме оставалось только хлопать глазами, гадая, откуда у абсолютно свободной (с ее слов) Даши оказался такой, вот, буйный ухажер.
Надо сказать, дородный Гриша, не по годам вместительное пузо которого («Это не ОТ пива, это ДЛЯ пива) входило в дверь опережая своего обладателя на добрые пол секунды, выглядел достаточно внушительно. Невысокий, коренастый и широкий. Это в детстве можно потешаться над толстяками — они такие добрые и милые, почти никогда сдачи не дают. Зато потом они вырастают в солидных сумоистов, которые могут легко раскатать тебя по полу одним лишь своим весом, совершенно без помощи своих увесистых кулаков.
У толстяков (и просто пухлых людей, к коим Гришу, собственно, и нужно было отнести) был, конечно, один существенный недостаток (или наоборот, достоинство — смотря с чьей точки зрения взглянуть) — бегали они медленно. Так что в случае неравной уличной драки от них можно было легко ретироваться. Но вот в замкнутом пространстве, которое, к тому же, является твоей собственной квартирой, как-то особо не побегаешь…
В общем, тогда, два года назад, этот комод, размером полтора на полтора доставил ему пару неприятных минут. Но чего его, собственно, принесло сегодня? С Дашей все тогда прояснилось — она, по старой девичьей традиции, бросила своего бывшего парня (то бишь, как раз Гришу) и ушла к новому. Вот только ни тому ни другому она об этой рокировке сообщить не удосужилась. В итоге после чисто мужского выяснения отношений, пусть и достаточно цивилизованного, без дурацкой распальцовки и мордобоя, они таки пришли к выводу
В таком случае, вставал резонный вопрос, чего этот комод хочет от него сейчас?
— Здорово… — не слишком-то весело протянул Дима, пожимая влажную Гришину ладонь. Все таки тяжко, наверное, быть толстяком, раз так уматываешься за безобидный, казалось бы, подъем по лестнице на четвертый этаж.
— Здорово! — откликнулся Гриша, бесцеремонно входя в квартиру и уже снимая ботинки. Впрочем, хорошо еще, что он их удосужился снять!
— Каким ветром?
— Поговорить с тобой хотел…
— Опять о Дашке?
Гриша удивленно воззрился на него, будто бы последние два года они были лучшими друзьями и каждодневно пили здесь пиво, разговаривая о тяжкой мужской доле, а тут, на тебе, Дима начинает разговор об этой давно забытой обоими девушке.
— Димыч, ты чего? — удивленно и, кажется, чистосердечно спросил Гриша, — Мы ж тогда все прояснили! Друзьями разошлись!
Друзьями? Диме припоминалось другое. После того как приглашенная на «разборки» Даша окончательно объявила ему о своем новом бойфренде, Гриша ушел злой как черт, напоследок пригрозив Диме: «В мой район чтоб не совался!»
— Извини, погорячился, — примирительно развел руками Дима, — Так о чем поговорить хотел?
— Пиво есть?
— Откуда? — искренне удивился он, — Стипендию всю прогулял на девятое мая.
— С Дашкой? — не преминул поддеть шпильку Гриша.
— Нет, с другой. С Дашкой мы давно разошлись… Еще тогда, сразу после тебя.
— Все бабы стервы! — глубокомысленно заключил Гриша, топая на кухню и оставляя позади себя легкий запах давно не стиранных носков, — Хоть воды налей, а? Или чаю… Сушняк! На улице — жара…
Дима пожал плечами, направляясь на кухню вслед за нежданным и незваным гостем.
— Вода — под краном. Стакан — на мойке. Пей, мне не жалко…
Гость в ответ лишь угукнул что-то неразборчивое и, налив стакан воды залпом его опрокинул.
— Я вообще-то воду из-под крана не пью, — пояснил он, — Вредно для здоровья.
— Я тоже предпочитаю пиво, там и хмель натуральный, и вода очищенная.
— Точно! — Гриша плюхнулся на стул, который страдальчески заскрипел под его массой, — Но пива нет… ладно, все равно я не просто так в гости зашел.
— Это я уже понял, — ответил Дима, усаживаясь рядом, — Так о чем ты хотел поговорить?
— Димыч, — понизив голос до театрального шепота, спросил Гриша, — Ты в мистику веришь?
— Смотря в какую, — резонно ответил он.
— В жуткую… — как-то поникнув ответил Гриша, — Со мой тут такое было… Вот, посоветоваться пришел.
— Привидение, что ли видел?
— Хуже…
— Ну так рассказывай! — Дима уселся поудобнее, уже окончательно разуверившись в том, что в ближайшие несколько часов ему удастся доиграть вожделенную партию. Однако, выражение Гришиного лица давало тонкий намек на то, что эта пара часов все же пролетит не зря…