Философия
Шрифт:
Мы сознательно или бессознательно ведем себя в соответствии с канонами, подсказанными романами или телевизионными "мыльными операми". Мы объясняем свое поведение, ссылаясь на пословицы и поговорки, в которых воплощаются схемы деятельности — разные для разных народов.
Общий язык объединяет. Однако разные социальные группы говорят на разных языках. Одно дело — язык старого крестьянина, другое — московского интеллигента, третье — члена воровской шайки. Они все говорят по-русски, но это разные языки. Понятное члену одной группы непонятно члену другой. Проговаривание выступает как средство организации опыта. Часто можно понять ситуацию, только "проговорив" ее.
Чем дальше от повседневности, тем более мир непрозрачен, темен, непонятен. Тогда мы воспринимаем
Произведенное людьми может восприниматься в качестве вещей, т. е. в нечеловеческих и даже сверхчеловеческих терминах. Значения, родившиеся в процессе человеческой деятельности, кажутся чуждой и внешней человеку, неподконтрольной реальностью. В этих случаях мы произносим фразы вроде "Такова природа вещей!". Человек сам создает реальность, которая его самого отрицает.
Еще один тип посредников между людьми — социальные институты. Речь идет об организованных формах человеческой деятельности, чаще всего воплощенных в учреждениях. Это пример человеческой реальности, которая овеществилась. Институт есть форма коллективности, выполняющая важные социальные функции. Это социальная реальность, которую воспринимают и с которой действуют как с внешним по отношению к отдельному человеку фактором. Институт "экономит деятельность".
При наличии института легче осуществляется социальный контроль. В число его функций входит выработка системы правил-кодов, в соответствии с которыми действуют люди, а также осуществление власти и ее легитимация.
Существует опасность истолкования овеществления как отчуждения, понимаемого как отпадение от благодати, к которой можно вернуться как к "золотому веку". Ролевая сторона человеческого "Я" также может восприниматься как проявление овеществления. Не следует забывать, что, живя в овеществленном мире, человек все равно продолжает воспроизводить его, а значит, преобразовывать.
Существуют более и менее институционализированные общества. В примитивных обществах роли и институты жестки. То же можно сказать об обществах тоталитарных, требующих от человека жесткого следования роли. В современных демократических обществах институционализация не так жестка.
Институциональному миру всегда требуется легитимация — оправдание и узаконение данного социального порядка. Легитимация простирает над нами свое крыло, оправдывая действия лиц и социальных институтов. В обществе коллективно поддерживается приоритет институциональных представлений над доморощенными. Нормам писаного права отдают предпочтение перед стихийно сложившимися формами разрешения конфликтов. Решение суда объявляется обязательным. Сказанное в Академии наук имеет больший шанс быть признанным в качестве универсального, чем кухонный разговор. Дипломированный врач определяет, здоров человек или болен. Педагог и психолог выносят суждение, соответствует ли учащийся возрастной норме. Редактор судит, является ли язык произведения, присланного в редакцию, литературным, т. е. пригодным для распространения через печать. И врач, и учитель, и редактор являются представителями института как социально организованной группы людей, которым общество передоверило исполнение той или иной функции. Именно такие группы людей работают над созданием специализированных средств легитимации. В разных типах общества эти средства могут быть разными: мифологические, теологические и идеологические системы, научные концепции, которые жестко или мягко навязывают совокупность "истин" о социальной и природной реальности, разных в разных обществах. В одних в качестве истины может бытовать утверждение, что инцест нарушает космический порядок; в других что только благороднорожденные имеют
Общества и люди отличаются "лица необщим выражением" во многом и потому, что разные общества пользуются разными посредниками.
Прежде чем приступить к изложению проблемы, следует определить исходные точки размышления. Философов издавна привлекало размышление о целях и смысле человеческой истории. Краткая история этих устремлений представлена в учебнике в специальной главе. Последние два века наиболее распространенной философией истории была теория прогресса и просто вера в прогресс. Сегодня мы находимся перед лицом упадка философии прогресса.
До сих пор и философы, и те, кто специально философией и наукой не занимаются, рассуждали об обществе так, как будто социальное бытие гарантировано и возможно лишь прогрессивное социальное развитие. История казалась историей разума. Исторический опыт, осмысление которого ныне доступно не только философу, свидетельствует, что такой гарантии нет. Итоги XX в., пережившего соблазны тоталитаризма, войны и гибель масс людей, горьки. Труды многих социальных теоретиков нашего века окрашены в меланхолические тона. Люди ощущают, что история может и кончиться. Написаны горы книг о соблазнах бездны, об отсутствии чувства свободы и ответственности у большинства, о провалах в варварство, о возможности превращения общества в необщество.
Опыт истории свидетельствует: человек беспомощен тогда, когда он лишен искусственных социальных форм, на которые он опирается в своей деятельности как на искусственные органы. Без них общество становится ареной борьбы всех против всех. Человечество должно беречь искусственные формы, выработанные людьми в процессе длительного исторического развития. Недаром сегодня все чаще говорят об экологии социальности. Растет понимание того, что формы социальной жизни нуждаются в таком же благоговейном отношении, как и природа.
Еще несколько лет назад нам казалось, что демократическое общество будет построено только в силу того, что люди настроены демократически. Сейчас ясно, что этого недостаточно. Дело не в хороших устремлениях хороших людей, а в налаживании социальных систем, устойчивых по отношению к случайности, к разрушительным воздействиям. При этом не следует забывать о сложности этих систем. Можно разрушить институты тоталитарного общества. Но прошлое встроено в тела, в язык, запечатлено в социальных представлениях людей, в соответствии с которыми они действуют. Опыт нашей истории дает возможность ощутить, что социальные формы не рождаются из намерений, из целеполагания. То, что кажется от века данным, "естественным", создано людьми в процессе длительного исторического развития. Сегодня люди усомнились в прогрессе, однако возможность развития под сомнение не ставится.
Задача данной главы — представить историческую типологию основных форм социальной связи людей, имея в виду, что общества развиваются. Люди всегда живут вместе. Без этого они не были бы людьми. Но сами способы жизни вместе многообразны и подвержены развитию. Далее будут рассмотрены основные формы и способы социальной связи людей, которые объединяют их в общество.
Ниже мы рассмотрим, каким образом человек живет, т. е. осуществляет общественное производство в традиционном обществе, обществе современном индустриальном, а также и в постиндустриальном (постсовременном) обществе, в которое человечество только начинает входить. Разные общества — разные способы воспроизводства человека как общественного существа, разные способы установления общественной связи.