Филипп
Шрифт:
Вѣдь долженъ же былъ понимать донъ-Карлосъ,
Что бдятъ на стражѣ жизни короля
Придворные усердно (хоть порою
Ему не слишкомъ преданные люди),
Которыхъ блескъ, значеніе и сила
Съ его неразлучимы произволомъ
И держатся лишь жизнію его.
Вы сына тѣнь бѣжавшаго узнали?
Казалось вамъ, – какъ говорите вы,
Встревожены вы были… и усердно
Не подшепнулъ ли кто вамъ имя принца?..
Какъ намъ судить
Какъ обвинять преступника заглазно?
Пусть принцъ придетъ сюда для оправданья,
И объяснитъ свое намъ поведенье…
Что принцъ на вашу жизнь не покушался,
За это я ручаюсь головою,
И мало этого, клянуся честью,
А только въ чести я своей свободенъ!
Что мнѣ сказать объ яркомъ недостаткѣ
Въ совѣтникахъ, порою, милосердья.
Иль объ извѣстномъ родѣ лже-печали,
Скрывающемъ подъ святостью притворной
Жестокость… что сказать? извѣстно міру,
Что есть ханжи, умѣющіе ловко
Соединять коварство съ неустаннымъ
На помощь призываньемъ имя Божья;
И алтарей служители бываютъ,
Которые искусно прикрываютъ
Заботами о благѣ церкви – крови
И мести ненасытной злую жажду…
Я знаю принца близко съ дѣтскихъ лѣтъ,
Любовью полонъ онъ къ добру и людямъ,
Нерѣдко онъ выказывалъ порывы,
Не всякому доступнаго величья…
Король, вы сами на него надежды
Блестящія когда-то возлагали,
Всѣ вѣрили хваламъ тѣмъ. Я же вѣрить
Не пересталъ… я знаю, невозможно,
Дойти до преступленій съ сердцемъ принца!..
Бывалъ порой, онъ вами обвиненъ,
Бывалъ порой и тяжко обижаемъ,
И что жъ? онъ кротко все переносилъ,
Терпѣлъ, страдалъ, молчалъ и покорялся.
Неужели же слезы – преступленье,
И могутъ раздражать онѣ до гнѣва?
Король Филиппъ, – вы Карлосу отецъ,
Отцу не равнодушны слезы сына, —
Онъ не преступенъ, вѣрьте, онъ несчастливъ!..
Но еслибъ во стократъ еще виновнѣй
Онъ былъ, чѣмъ здѣсь его считать готовы,
Когдабъ здѣсь, на Совѣтѣ, всѣ согласно
Кричали: смерть! и требовали казни —
Отецъ на смерть не осуждаетъ сына,
Не долженъ онъ, не можетъ и не смѣетъ!
Филиппъ
О! какъ я радъ, что голосъ милосердья
Я хоть въ одномъ совѣтникѣ разслушалъ,
Послѣдую ему я неуклонно!..
Остануся отцемъ я – не судьею…
Я волѣ Божьей, Промыслу благому
Предамъ себя и участь королевства.
Быть
Какъ кара за грѣхи раба Филиппа,
Да сбудется святая воля Бога!
Пусть гибну я, пусть гибнетъ королевство…
Но сынъ живетъ – его я разрѣшаю,
Его я оставляю безъ суда.
Гомезъ
Хотите быть превыше вы закона?
Вы, какъ монархъ всевластны, но зачѣмъ
Вы насъ созвали? – развѣ королямъ
Свидѣтели нужны для произвола?
Прощать вы властны, но наступитъ день
Такой, быть можетъ, что отъ милосердья
Придетъ погибель…
Перезъ
Гибельно одно
Притворство – подъ личиной милосердья…
Но… какъ бы дѣло принца рѣшено
Здѣсь не было, не вижу я Совѣта
Того, въ которомъ я въ былые дни
Участвовать считалъ себѣ за счастье…
Мнѣ жизнь моя, король, не дорога,
Давно одной лишь честью дорожу я,
И умываю руки, въ неповинной
Крови ихъ обагрять не соглашаясь…
Пусть видитъ міръ – я ухожу отсюда…
А жаждущіе крови остаются;
Надѣюсь на одно я только небо,
На небѣ только – правда торжествуетъ…
Но нѣтъ, неправъ я, не на небѣ только,
И на землѣ она извѣстна, – если
Я взоры обращу свои кругомъ,
То вижу ясно: правда здѣсь извѣстна
Вполнѣ и всѣмъ, хоть всѣ объ ней молчатъ…
Молчатъ… Зачѣмъ?.. Затѣмъ, что здѣсь издавна
Считается великимъ преступленьемъ
Вслухъ говорить объ ней и даже… слушать…
Филиппъ
Съ кѣмъ говоришь ты, подданный, такъ дерзко?
Перезъ
Съ отцомъ…
Филиппъ
Но ты навѣрно позабылъ,
Что и король я вмѣстѣ?..
Леонардо
Мудрено ль
Забыть твой санъ, когда отцомъ столь нѣжнымъ,
Являешься въ своемъ ты сокрушеньи…
Но, вспомни благосклонно, ты отецъ
Всѣмъ подданнымъ твоимъ, не только сыну;
Мы всѣ, король, святое имя носимъ
Твоихъ покорныхъ, преданныхъ дѣтей…
Инфантъ одинъ – насъ много, насъ безъ счета…
За что жъ его, виновнаго, прощая,
Бѣдамъ, насъ всѣхъ, невинныхъ, подвергаешь?
Преступенъ онъ, но не преступны мы,
Зачѣмъ же ты стоишь въ недоумѣньи,
Спасти ли одного – на гибель всѣхъ,