Филиал
Шрифт:
– Ген-каат-коатль Фейх-ххх-ли… Да что ты будешь делать! Что за имечко такое?
Говорящая жаба сначала долго и безуспешно пыталась вникнуть в сопроводительные документы, подтверждающие мои полномочия, но в итоге сдалась. Теперь же, она пробовала сначала произнести, а затем переписать данные с моего удостоверения в местный журнал посетителей. Осложнялся этот процесс тем, что правильно прочитать и выговорить первые строки с моим именем у нее никак не получалось.
Я устал вежливо молчать и ждать очередной попытки, решил ей помочь:
– Нижняя строчка, уважаемая. Самая последняя. После печатей. Там написано более привычное
– Так бы сразу и сказали. Сколько стоите тут, только голову мне морочите непонятными словами, – недовольно квакнула она и начала искать нужную строчку. – Так, печать следственного управления. Тут у нас штампик Верховного Совета аннунаков. Ну, вот и они – последние строки! Уже похожие на человеческий язык. Теперь можно начинать записывать вас в журнал. Геннадий Филиппович Змеев, страшный следователь. Правильно?
– Старший, – поправил я.
Жаба подняла свои огромные глаза, внимательно посмотрела на меня и бросила:
– По мне, так одно и то же. Не говорите мне под руку, не мешайте заполнять документы.
Я вздохнул. Что ж, теплого приема не намечалось, и вовсе не из-за моего статуса следователя. Пора бы уже привыкнуть к тому, что никто на Земле не любит рептилоидов. Мало кто знает о том, что мы вообще есть, кто-то допускает возможным наше существование, но при этом все земляне (даже те, кто уверен, что нас нет) почему-то не любят аннунаков. Вот и скажите мне – где тут логика?
Нет, это не «ксенофобофобия»! Нас правда не терпят другие, порой куда более странно выглядящие существа. Я знаю, о чем говорю.
Может, потому что мы родом не с этой планеты, но при этом стоим выше всех остальных властителей измерений, контролируя действия тех, кто направляет мировую историю согласно событиям Первичного Мира?
Наверняка так и есть.
Опасаясь нервного срыва из-за взглядов, полных ненависти, большинство аннунаков обитает на Нибиру. Но не я. Не так давно, несмотря на повсеместно процветающую ксенофобию, я решил перебраться жить сюда, на Землю. Мне очень нравился местный естественный климат, разительно отличающийся от искусственной среды нашей далекой планеты. Кроме того, проживание тут способствовало моему хобби – в свое свободное время, я работал над научной диссертацией по ксенопсихологии на тему «Сложности развития дружеских отношений между землянами и аннунаками».
Я приобрел себе небольшое поместье в горах Пьемонта – труднодоступное, отдаленное от цивилизации. И проводил тут немало времени, рассуждая о сложных межрасовых взаимоотношениях. Даже в этой глуши, до меня постоянно доходили отголоски непонятной расовой ненависти. Телепередачи, желтая пресса, книжонки всякие, даже развлекательные фильмы – везде рептилоиды, так или иначе, были выставлены врагами человечества.
Я был далеко не первым ксенопсихологом, шел в данном направлении по стопам сотен тысяч моих предшественников. Поэтому имел представление о том, что наша раса неоднократно пыталась исправить сложившуюся ситуацию. Например, мы когда-то спонсировали, призывающий к толерантности, фильм «Враг мой». Но он не нашел широкого отклика в сердцах землян. Как и множество детских мультфильмов про говорящих динозавров, а также другие попытки изменить мнение землян о нас, разумных инопланетных ящерах. Все наши сознательные манипуляции в рамках данного дискурса так и не развеяли тьмы предубеждений в окошках Овертона.
Несмотря
А вот отношения с другими людьми как-то не складывались. Мне приходилось даже в собственном доме ходить в рясе монаха, скрывающей мою внешность. Все время держать гипноиндуктор под рукой. И валидол. Не для себя, конечно. Случилось однажды откачивать местного пастуха, увидевшего как я голышом медитировал на камешках в горах. Еле спас шокированного человека. Но ведь не бросил в беде!
Все же не понимаю, откуда взялась такая нелюбовь к змееподобным. Наша раса почти не вмешивалась в дела планеты Земля и принесла куда меньше бед, чем местные масоны. Мы всего лишь контролировали тех, в чьих руках находились бесчисленные измерения этой вселенной. Следили, чтобы никто из них, даже местные боги, не перегнули палку и не вздумали захватить власть в известных мирах. Но все равно, даже в Библии, во всем был виноват змей. Вот почему так? Я лично знаю начальника управления А.Д.А., и Сатана Иеговович – ни капли не похож на нас, рептилоидов!
Хотя, вот с ацтеками у нас сложились хорошие отношения. Жаль, что места в будущем этим ребятам не досталось…
Ладно люди с их ненавистью к нам, но меньше всего я ожидал такого отношения от древней говорящей жабы! Как-никак, между нами было много общего, хотя бы приятный, зеленый цвет кожи. Впрочем, чего собственно я ожидал? Что меня, инспектора, прибывшего заниматься расследованием, примут с распростертыми объятиями в филиале Биржи, который недавно допустил, если не спровоцировал, уход одного из измерений в Хаос?
– Уважаемая, а можно как-то побыстрее? – раздраженно бросил я.
Обычно мы, рептилоиды, очень терпеливы, но все эти размышления меня вывели из себя, и я больше не мог спокойно наблюдать, как невыносимо медленно она выводит свои каракули.
Жаба вздрогнула, дернула лапой и криво черкнула ручкой через весь лист.
Из моей груди вырвался тяжелый вздох.
– Может документы вам оставить? А вы меня так пропустите? Я все понимаю: у вас свои бюрократические заморочки, у нас свои. Но можно же как-то, без лишних задержек, оформить меня и допустить к вашему руководству. Чем быстрее моя работа тут будет закончена, тем скорее вы избавитесь от моего присутствия, – предложил я, осознавая, что этот долгий и мучительный процесс все еще далек от завершения.
Она зло посмотрела на меня, потом на испорченный лист, затем снова на меня и начала отчитывать:
– Молодой человек, вы же сами мне мешаете! Свалились без предупреждения, как снег на голову! Нет чтобы оповестить о своем визите, все бумаги нужные почтой заранее прислать. Так вы еще и торопите меня, отвлекаете! Вот, смотрите, что вы наделали, теперь же все заново заполнять придется…
В этот момент зазвонил офисный телефон на ее столе, она подняла трубку: «Да, Панкратий Гермесович. Да, тут еще. А куда он денется-то? Что? Уже можно запускать? Хорошо».