Фиктивный брак
Шрифт:
Ночью еще громче раздавались настойчивые, как биение двигателя внутреннего сгорания, звуки джаза из казино.
Тут продолжали танцевать часами; когда они с Джой покидали это место, его, казалось бы, старомодная мать выглядела так, как будто никогда не остановится.
В замешательстве ее сын думал: «Может быть, мама раскроет Джой причину случившегося, объяснит ей, что вся эта история с бегством — самая ужасная ошибка в мире и ее просто нельзя допустить?»
Спящие магазины, притихшие кафе… Вот и казино. В своей обычной, довольно резкой манере обращения с автомобилем — настолько отличной от тщательно регулируемых
— Послушай, моя дорогая Джой! Тебе не кажется, что хорошо бы…
Джой не ответила и не шелохнулась.
— Джой, я подумал, что, если я нырну туда, добуду мамочку и мы вместе отправимся выпить по коктейлю с шампанским в «Провансале» и просто обсушить…
Джой молчала.
Джеффри сердито перевел взгляд на дорогу. Потом со всем обаянием, которое все-таки оставатось в нем, добавил:
— Ты возражаешь?
Джой по-прежнему молчала.
Вглядевшись, Джеффри заметил, что она как-то тяжело сползла в сторону, уткнувшись в меховой воротник. Уж не в обмороке ли?
Нет… Измученная волнениями прошедшего дни, ой Траверс, едва машина тронулась, заснула мертвым сном.
«Бедняжка, — подумал Джеффри Форд. — Сейчас, — тут он пародировал „Оперу нищих“, — не вредосаждать девушке какими-то мамочками».
Он решительно проехал мимо казино. Джой спала рядом. Бедное дитя, какое отвращение она должна быта бы испытывать, если бы ее разбудили в этот не лучший час с тем, чтобы поставить лицом к лицу с мамочкой, с которой Джой никогда не ладила, даже в те дни, когда они с Джеффри были, как полагается, помолвлены.
«Теперь ничего не остается, как довести дело до конца», — решил Джеффри, минуя новые городские кварталы, которые при лунном свете выглядели огромными декорациями на кинофабрике.
Афиши! «Бегство известного романиста с женой летающего доктора!»
Замечательная реклама! Газетные заметки, карикатуры в «Миррор». Масса людей будет довольна этой пикантной историей.
«Но какая короткая новелла получится из всего этого! Единственное, о чем я думал там, на балконе, пока ждал ее появления, понимая, что меньше всего хочу именно этого, однако теперь должен принять все случившееся с радостью. Жаль, что те эпизоды из жизни человека, о которых можно было бы прекрасно написать, обычно как раз представляют собой случаи, о которых не напишешь!
Полагаю, сейчас она мне расскажет о своем союзе с Траверсом… И сразу в Париж, полагаю? От Монте-Карло до Парижа двенадцать часов езды, только не для меня, благодарю покорно… Кстати, о ночном автопробеге. Забавно вести машину в вечернем костюме, совсем как в кинофильме. И тем не менее!»
На боковой дорожке у входа в гостиницу Джеффри осторожно затормозил и остановил машину. Поспешно поднявшись в свой номер, Джеффри превзошел Джой в скорости своих сборов, затем устремился обратно, неся небольшой плоский чемоданчик, надев к тому же дорожное кожаное пальто и кепи. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться: Джой, это маленькое инертное существо в пальто и шляпке вроде шлема, продолжала спать, не разбуженная даже остановкой автомобиля. Джеффри не мог сказать, что сейчас испытывал:
«Кажется, машина ведет себя отлично, — подумал Джеффри. — И слава Богу, хоть что-то в порядке. В таком случае, она должна выжимать миль тридцать и больше; ночью, при спокойном движении на дорогах, — размышлял он. — Прекрасно! Теперь вперед!»
И «Крайслер» помчался сквозь мрак, ветер и звезды, унося Джеффри Форда и его нежеланную, невольную, неожиданную обузу. Прочь от диалогов, выяснений отношений, бесконечной пикировки, прочь от всего, что случилось сегодня! Прочь!
2
Брошенный этой маленькой девушкой в ночи, с каждым ударом часов все больше и больше отдалявшийся от них, Рекс Траверс был слишком взволнован случившимся, чтобы вернуться в дом или оставаться на балконе. Широкими шагами он направился в сад с одним желанием — ходить и ходить по его дорожкам до полного изнеможения, пока не устанет, как собака, и, обессиленный, не рухнет на постель, чтобы проспать пару часов, прежде чем вступит в свои права новый день с его беспощадной необходимостью выполнять все прежние обязанности.
А также столкнуться с рядом других неприятных вещей.
Объяснения со слугами, с пациентами, с собственными друзьями, с семьей. Восстановление привычного образа жизни. Но это не важно, а как быть с крушением надежд, огромной пустотой в душе, с одиночеством, болью утраты… Прекрати! Изгони это чувство! Факты — вот единственная опора человека, вернись к действительности, к практическим делам.
В этот самый момент его отвлек шум, донесшийся с эвкалипта. Прямо над головой шуршала и медленно раскачивалась серповидная листва, четким рисунком проступая на фоне неба, источая слабый запах. И тут, как перезрелая слива, с дерева что-то упало прямо к ногам. Какой-то небольшой звякнувший предмет. Наверху раздался шорох и затих. Рекс Траверс подобрал с земли небольшой электрический фонарик, у которого, как часто бывает, кончилась батарейка.
Траверс коротко вздохнул, поднял голову и смиренным голосом человека, который перестал порицать шальные выходки и беспечные забавы, обратился к невидимке, затаившемуся, подобно ловкой обезьяне, в ветвях:
— Спускайся вниз, старина.
Раздалось шумное шуршание.
Вглядываясь вверх, Траверс вначале смутно различил пару свисающих ног в рваных носках, затем длинные ноги, полосатую пижаму, выглядывавшую из-под плаща, потом руки и, наконец, взъерошенную голову Персиваля Артура Фитцроя, который раскачался, обхватил ногами гладкий ствол дерева и затем съехал вниз, на гравий. И сейчас же примирительно обратился к стоявшему перед ним великану:
— Что, дядя Рекс, эта чертова лампочка сдохла?
— Да. С ними всегда так. Вот, возьми, пожалуйста. Старый ночной работяга, — проговорил Рекс Траверс, устало и добродушно возвращая фонарик мальчику. — Что ты делал там, наверху?
— Там, наверху? — возмущенно выкрикнул он. — Ничего! Я забрался посмотреть на свою антенну.
Затем, как бы извиняясь, хотя этого и не требовалось, добавил:
— По правде говоря, я устроил себе наблюдательный пункт для обозрения сверху дороги, по которой должны были просочиться обратно праздные гуляки из веселого старого казино.