Фиктивный брак
Шрифт:
3
Рекс вышел из дома, чтобы проводить сестер Симпетт по садовой дорожке. Наблюдательность бдительного Джеффри была вознаграждена картиной смены настроений в лице Джой, она как бы сбросила с себя бремя тяжелой ответственности. Форд был совершенно поражен.
«Нет, она не счастлива! — подумал Джеффри наполовину удивленно, наполовину торжествующе. — Что все это значит? В конце концов, она не забыла меня!» Он задержался, пока его мать обменивалась последними словами с полковником Хей-Молине.
— Джой!
— Слушаю, —
— Довольно. Это почти напоминает мне старые времена. Ты не ходишь на танцы, Джой?
— Здесь все ходят на танцы.
— В таком случае, я могу пригласить тебя потанцевать в казино, скажем, в среду вечером?
— Это было бы забавно, — произнесла Джой так легко, словно не думала именно о том, что ничего забавного теперь в ее жизни не будет. Затем чуть громче позвала: — Рекс!
— Рекс!
«Проклятье, — быстро подумал Джеффри, — неужели она должна просить разрешения у этого белобрысого животного?»
Траверс обернулся.
— Что ты сказала, Джой?
— Мистер Форд спросил, можем ли мы составить ему компанию («Оба? Тьфу ты… О, будь все проклято!») потанцевать в казино в среду вечером. Мы сможем, не правда ли?
— В среду вечером? Думаю, что да, — бесстрастно согласился посторонний человек, занявший место Рекса.
Джеффри был раздосадован:
— Десять тысяч проклятий! Он тоже собирается пойти?
Рекс подумал: «Ну, что ж, по крайней мере, этот длинный и тощий субъект поймет, что не может приглашать мою жену одну с ним на танцы».
Недовольный Джеффри рассуждал: «В какой же период английской истории мы сейчас живем? Что имела в виду Джой, впутывая меня в эту авантюру? Не могла же она подумать, что я хотел пригласить на танцы и ее мужа. Может быть, она его боится? А если нет, то в чем дело?»
Глава пятнадцатая
КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ КОММЕНТАРИЙ
— О Боже! Что за английские шуты! — вырвалось наконец из долго сдерживавшейся маленькой баронессы в машине, когда брат вез ее обратно в гостиницу. — Они забавны до безумия. Как ты находишь новобрачных, Жан?
— Я нахожу, что этот молодой человек, литератор Форд, ревностный поклонник мадам. Я использую это слово во французском, а не в английском смысле, — добавил граф (который весьма гордился тем, что знал о существующем различии).
— Какой ты умный, братец. А больше ты ничего не заметил?
— По ее мужу трудно что-либо заметить. За этой чисто английской веселостью, озабоченностью пустяками — крикетом или парусным спортом — у англичан скрывается очень многое. Или ничего. И невозможно отличить «очень многое» от «ничего». Хладнокровная нация! Они используют в состязании за превосходство и успех всю энергию, которую мы отдали бы страсти. Но что же в итоге? Какой-то
— Ты имеешь в виду доктора?
— Нет, я говорил вообще. А в отношении доктора я заметил, что с мадам он всегда держится безупречно — вежлив, воспитан, почтителен, хороший товарищ. Англичане такие даже в любви, — произнес граф, охотно включившись в обсуждение этой скользкой темы, перед которой англосакс пасует даже в мыслях. — Мне сказала какая-то одна дама, что только с английским любовником можно одновременно вести себя естественно и быть любимой.
— Что она имела в виду?..
Француз пожал плечами.
— Я надеялся, ты сможешь объяснить мне, сестренка. Разве ты не женщина?
— Но не англичанка.
— Вернемся к мужчинам. Даже в любви англичанин, а особенно американец, проявляет к женщине уважение и почти никогда жестокость.
— Можно подумать, что жестокость — это достоинство!
— А без нее мир распадется на куски, — авторитетно заявил молодой француз и сделал свирепое лицо. — Жестокость — это опора цивилизации. Разве ты не видишь, Альберта, что люди должны быть безжалостными на охоте, на войне, в бизнесе, даже в вопросах любви? Женщина, — с оттенком вызова он бросил многозначительный взгляд на сестру, — женщина в глубине души согласна с этим. Ты знаешь, — он безошибочно преодолел поворот дороги, — ты знаешь, что это так. Она должна найти в мужчине своего возможного защитника, более того, защитника своих детей. Поэтому женщина мирится, например, с тем, что подбородок мужчины безжалостно обдирает ее гладкую кожу, хотя не вынесла бы прикосновения жесткой щетки.
(«Которая часто мягче», — вздохнула баронесса, предаваясь воспоминаниям.)
— А в любви англичанина из-за неописуемого невежества и незрелости отсутствует жестокость. Чем они и гордятся, — резюмировал житель европейского континента, — хотя, наоборот, много теряют и мужчина, и женщина.
— А я, — подхватила его сестра, — долго не могла понять, в чем же дело. Ты так и не сказал, Жан, несмотря на твои грандиозные психологические способности, что самое интересное в этой паре.
— Так что?
— А то, что эта маленькая мадам Траверс, недавно вышедшая замуж за мужчину молодого, красивого, по-английски привлекательного — но у него это не так скучно, как у других! — так вот, новобрачная, судя по ее виду, манерам и поведению, осталась невинной девушкой!
— Что?
— Да, да, говорю тебе! В таких вещах я никогда не ошибаюсь!
Некоторое время француз вел машину молча. Казалось, что он мысленно возвращается к семейному очагу своих английских знакомых. Потом он произнес: