Фикция

Егорова Наталья

– Все?

– Ага. Каждому по копии экипажа. Мы еще для конспирации там такую фикцию замутили, пальчики оближешь: летающие акулы, инопланетяне, взрывы... А сами - не поверишь - контейнерами прикинулись в репортерском модуле. Там много барахла было всякого.

– Врешь.

– Серьезно. Так до города и долетели. По большому счету, нам повезло. Спецслужбы решили, что нас перехватили военные, военные

окрысились на журналистов, и все вместе набросились на мафию. Я так понимаю, никто не верил другому, что им тоже подсунули фикцию. А через две недели вылезла наружу история с соленым льдом, потом началась война на Тритоне, и про нас все забыли.

– Ну, не скажи. А фильм сняли, помнишь? И сериал недавно повторяли по общегалактическому. Вы там еще секретный вирус из лаборатории крадете, не смотрел?

– К тому же все происходило слишком быстро, и все были слишком растеряны, чтобы сообразить, например, про масс-детектор.

– А его бы фикция не обманула?

– Да, мы после проверяли. Мы вообще ставили много экспериментов в первое время, пока отсиживались у индейцев.

– Где-где?

– В сибирском индейском заповеднике, не слышал про этот проект? Аутентичные поселения там, национальные ремесла, архаичные верования.

– Индейцы же вроде в Америке жили. Аутентичные.

– По-моему, в Африке, да какая разница. В Сибири тоже хорошо получилось: чумы эти их, ездовые олени, совиные перья в волосах, песни у костра. Невозмутимые такие ребята, мы у них полгода жили. А Феофил так и остался - верховным шаманом. Такие представления для туристов устраивает, залюбуешься! Я иногда к нему приезжаю на недельку-другую, там пансионат неплохой. А этим летом фестиваль большой устраивают шаманский. Мы с Андрюхой почетные гости: замутим какую-нибудь грандиозную фикцию по старой памяти.

– Как Андрей-то?

– С ним сложнее всего получилось. Меня-то Валька с Петькой поддерживали, хотя пока я семью к себе вытащил - это, я тебе скажу, тоже отдельная история. Ну, Феофил всегда был слегка странный, ему шаманство, можно сказать, как призвание стало. А от Андрея жена молодая ушла, испугавшись, так он прямо из депрессии не вылезал. Да и с внешностью ему сложнее всех было.

– А это еще почему?

– Ну, он тогда такой красавчик был - если помнишь, в новостях его

больше других показывали. К тому же я оброс быстро, а Феофил растолстел на индейских харчах - фотороботом, понятно, можно смоделировать, но на улицах нас так не узнавали, как Андрюху. Ну, он и придумал личину себе навешивать, фикцию такую: то нос крючком, то зубы торчком.

– Смешно.

– Ага, мы тоже забавлялись. А теперь он знаешь, кто? "Пришельца с Сириуса" смотришь?

– Иногда. Мальчишки у меня смотрят.

– Вот он туда спецэффекты делает. Ну, и в другие сериалы, ясное дело.

– Да ну?

– Ну да. В новостях послушай: секретные, дескать, технологии используются и все такое, даже режиссеру показывают только готовый продукт. Компания как-то-там-графикс. Понятно, что секретные, компания-то из одного Андрюхи и состоит. Сам фикцию запускает, сам снимает: то одно попробует, то другое. А они, дураки, думают - компьютерная графика.

– Здорово.

– Точно.

За распахнутым окном из путаницы веток заверещала, забулькала какая-то птица. Яничков жевал мягчайший пряник и размышлял о человеческой доверчивости.

– Вы так и не додумались, откуда взялась эта способность?

– Да мы особо и не дознавались. Ну, когда-то у обезьяны отвалился хвост, а потом оттопырился большой палец. А теперь человек научился создавать фикцию. А через тысячу лет, может, летать научится или под водой дышать. Ты знаешь, Машка, это средняя моя... я недавно в комнату захожу, а у нее там пони. Розовый. В цветочек.

Яничков ахнул:

– Фикция?

– Угу. Похоже, эта штука передается по наследству. Так что через пару тысяч лет в школах введут урок фикциологии, а тех, кого умение обошло стороной, станут дразнить.

– Ты жалеешь?

– Пожалуй, нет. Действительно - нет.

– А если обнаружат?

– А что, ты хочешь пошантажировать?

– Дурак ты, Кир.

– Ага, - и бывший капитан буксира, он же психоаналитик и трижды отец Кир Торман расплылся в глупой счастливой улыбке.

Вишня роняла лепестки на траву, а среди розовых цветов порхала стайка полосатых коралловых рыб.

Май 2008 г.