Фиаско
Шрифт:
Stanisіaw Lem
Fiasko
Бирнамский лес
– Отличная посадка.
Человек, сказавший эти слова, не глядел на пилота, стоявшего перед ним в скафандре, со шлемом под мышкой. По круглому залу диспетчерской с подковой пультов в центре человек прошел к стеклянной стене и уставился на внушительный – даже на расстоянии – цилиндр корабля, обгоревший у дюз. Из них еще сочилась на бетон черная жижа.
– Да, вроде получилось, – бросил пилот. Он слегка прислонился к выступающему краю пульта, делая вид, что это нужно, чтобы расстегнуть тяжелые перчатки с двойной застежкой. После этой посадки колени у него дрожали.
– Что это было?
Стоя у окна, тот, маленький, с мышиной мордочкой, небритый, в потертой кожаной куртке, хлопал себя по карманам, пока в одном из них не нашлись сигареты.
– Неполадки с тягой, – буркнул пилот, несколько удивленный сдержанным приемом.
Его собеседник, уже с сигаретой во рту, затянулся и спросил сквозь дым:
– А отчего? Вы не знаете?
«Нет», – хотел ответить пилот, но промолчал, потому что считал, что должен бы знать. Лента перемоталась. Конец ее описывал круги вместе с катушкой. Высокий встал, отложил наушники и только теперь кивнул пилоту и хриплым голосом представился:
– Лондон. А это Госсе. Приветствуем вас на Титане. Что будем пить? Есть кофе и виски.
Молодой пилот смутился. Ему были знакомы фамилии этих людей, но он никогда их не видел и почему-то решил, что этот высокий должен быть начальником, что он – Госсе, а оказалось наоборот. Мысленно перестраиваясь, он выбрал кофе.
– Что привезли? Карборундовые головки? – спросил Лондон, когда они втроем уселись за столик, выдвинутый из стены. Кофе дымился в стаканах, похожих на лабораторные – с носиками. Госсе запил кофе желтую таблетку, вздохнул, закашлялся и высморкался с таким трудом, что глаза налились слезами.
– Излучатели тоже привезли? – обратился он к пилоту.
Тот опять смешался, поскольку ждал большего интереса к своему подвигу, и только кивнул. Не каждый день у ракеты глохнет тяга при посадке. Вместо перечня грузов у него на языке вертелся готовый рассказ – как он, не пытаясь продувать дюзы и увеличивать основную тягу, сразу отключил автоматику и сел на одних бустерах, чего никогда не пробовал, кроме как на тренажерах. Да и то давно. И ему снова пришлось перенастроиться.
– Привез, – ответил он и остался доволен тем, как сказано: с бесстрастием человека, сумевшего избежать опасности.
– Да не туда, куда надо, – усмехнулся низенький, Госсе.
Пилот не понял, шутка это или нет.
– Как не туда?.. Ведь вы приняли меня. Приказали сесть, – уточнил он.
– Пришлось.
– Не понял.
– Вы должны были сесть в Граале.
– Тогда почему вы заставили меня сменить курс?
Ему сделалось жарко. Распоряжение о посадке звучало категорично. Правда, гася скорость, он принял по радио сообщение Грааля о каком-то несчастном случае, но мало что понял из-за помех. Он шел к Титану со стороны Сатурна, чтобы гравитация планеты погасила скорость – ради экономии топлива, – и корабль зацепил магнитосферу гиганта, так что раздался треск на волнах всех
– Так в чем дело? Где, собственно, я должен был сесть?
– Ваш груз принадлежит Граалю, – объяснил низенький, вытирая покрасневший нос. У него был насморк. – А мы перехватили вас над орбитой и вызывали сюда, потому что нам нужен Киллиан. Ваш пассажир.
– Киллиан? – удивился пилот. – Его нет на борту. Со мной только Синко, второй пилот.
Его собеседники остолбенели.
– А где Киллиан?
– Сейчас, наверное, уже в Монреале. У него жена рожает. Он улетел на товарном челноке до того, как я стартовал.
– С Марса?
– Разумеется, откуда еще? А в чем дело?
– Бедлам в Космосе не хуже, чем на Земле, – заметил Лондон, с такой энергией набивая трубку, словно собирался ее раздавить. Он злился. Пилот тоже.
– Что же вы не спросили меня?
– Мы были уверены, что он с вами. Так было в последней радиограмме.
Госсе снова вытер нос и вздохнул.
– Так или иначе, стартовать вы не можете, – наконец сказал он. – А Мерлин ждет не дождется излучателей. Теперь все на меня свалит.
– Но ведь они тут. – Пилот мотнул головой вбок – туда, где в тумане за стеклом темнел стройный веретенообразный силуэт корабля. – Кажется, шесть. Из них два гигаджоулевых. Любой туман или тучу разгонят.
– Я же не взвалю их на плечи и не оттащу Мерлину, – возразил Госсе, настроение которого ухудшалось на глазах.
Небрежность и своеволие: второразрядный космодром – как признался его начальник – перехватил корабль после трехнедельного рейса, не убедившись, есть ли на борту пассажир. Это возмутило пилота. Но он не спешил заявлять, что им самим придется заниматься грузом. Пока не ликвидируют последствия аварии, ему ничего не сделать, хотя бы и хотелось. Он молчал.
– Понятно, что вы останетесь у нас. – С этими словами Лондон допил кофе и поднялся с алюминиевого стула.
Лондон был огромен, как борец-тяжеловес. Он подошел к стеклянной стене. Пейзаж Титана – застывшее бешенство гор неземного цвета в рыжем отсвете прижавшихся к их хребтам коричневых туч – служил прекрасным фоном для его фигуры. Пол башни слегка подрагивал. Вот развалюха, подумал пилот. Он тоже встал, чтобы посмотреть на свой корабль, который наподобие маяка высился над стелющимся туманом. Когда порывы ветра разгоняли туман, на дюзах нельзя было рассмотреть пятен перегрева. Может быть, расстояние и полумрак, а может, просто остыли.
– У вас есть гамма-дефектоскопы?
Корабль для него был важнее, чем их неприятности. Сами виноваты.
– Есть. Но я не позволю никому подойти к ракете в обычном скафандре, – ответил Госсе.
– Вы думаете, это реактор? – взвился пилот.
– А вы?
Низкорослый начальник тоже встал и подошел к ним. Из решеток в полу под окнами дул теплый воздух.
– При спуске температура подскакивала выше нормы, но гейгеры молчали. Наверное, это только дюза. Может быть, лопнула керамика в камере сгорания. Мне и казалось – что-то вылетает.