Фиалки в марте

Джио Сара

— Где лежит Бобби Литлтон? — почти крикнула я девушке-регистратору.

Она отправила меня на шестой этаж. Бобби готовили к операции, и я успела как раз вовремя.

— Ох, Бобби, я чуть с ума не сошла, когда мне позвонили!

— Ничего, врачи говорят, что я выкарабкаюсь, — подмигнул он.

Я обняла его и лежала так, пока медсестра не тронула меня за плечо со словами: «Ему пора». Мне не хотелось

отпускать Бобби, и когда его увозили, я смотрела вслед с мыслью, что все произошло из-за меня.

Операция тянулась невыносимо долго. Все это время я безостановочно ходила туда-сюда по коридорам больницы и прошагала мили три, не меньше. Проходя мимо окна, я посмотрела, что идет в кинотеатре внизу. Афиша над входом гласила: «Голубые небеса», в главной роли — Бинг Кроссби» [15] . Я глядела, как гуляют, держась за руки, парочки, в основном, совсем юные, и завидовала. Как бы мне хотелось повернуть время вспять и сделать все правильно, чтобы не было ни боли, ни сожалений!

15

«Голубые небеса» (Blue Skies), 1946 г., — фильм-мюзикл с участием Бинга Кроссби, Фреда Астера и Джоан Колфилд.

Какое-то время я наблюдала, как люди занимают очередь за билетами на фильм, и вдруг увидела Эллиота. Из-за высокого роста он выделялся в любой толпе. И он был не один. Рядом стояла Фрэнсис.

— Миссис Литлтон, — позвала меня медсестра, стоя в дверях.

Я с трудом заставила себя отвернуться от окна. Словно застряла между двумя мирами.

— Да? С ним все в порядке? Скажите, что у него все хорошо!

— Ваш муж настоящий боец, — улыбнулась она. — Операция прошла успешно, но впереди тяжелый восстановительный период, и вам придется круглосуточно быть рядом.

Я кивнула.

— Да, кстати. Мне нужно ваше удостоверение личности, чтобы оформить документы на выписку.

Я потянулась за сумочкой, однако ее нигде не было. Она так и осталась в ресторане той ночью, когда я ездила к Эллиоту. Уму непостижимо!

— Извините, похоже, я оставила сумочку дома.

— Ничего страшного, — успокоила меня медсестра. — Обойдемся и так.

— Спасибо. Могу ли я его увидеть?

— Да, только не забудьте, что он еще не совсем пришел в себя после наркоза.

Я пошла за ней в послеоперационную палату и там увидела Бобби. Он лежал с закрытыми глазами.

— Привет, Бобби! — сказала я, гладя его руку.

Он

открыл глаза и улыбнулся.

— Я же говорил, что выкарабкаюсь!

Бобби, в отличие от меня, никогда не нарушал обещания».

Наутро мы с Би вышли к завтраку уже после десяти часов. В воздухе чувствовалось горе.

— Доброе утро, — слабым голосом поздоровалась тетя.

Я впервые увидела ее в ночной рубашке и халате. В этом наряде она выглядела гораздо старше.

Сказав, что пойду за газетой, я вышла на крыльцо и обнаружила «Сиэтл таймс» в луже грязи под кустами роз. Хорошо хоть, что ее предварительно упаковали в коричневый пластиковый пакет.

— Похороны послезавтра, — произнесла Би, не глядя на меня.

Должно быть, она просто говорит это вслух, пытаясь убедить себя, что смерть Эвелин не страшный сон, подумала я.

— Чем я могу помочь?

Би покачала головой.

— Всем занимается семья ее мужа.

Пока тетя сидела, глядя на залив, я готовила яичницу-болтунью и вспоминала Джоэла и то утро, когда он рассказал мне о Стефани. Надо же, а я и забыла, что разбила тогда тарелку из сервиза на двенадцать персон, который нам подарили на свадьбу. Из уотерфордского фарфора, белый, с широким серебряным ободком и такой дорогой, что продавщица в универмаге «Мэйсис» немного поахала, когда мы добавили его к списку подарков.

— Забавно, — сказала я Би, помешивая яичницу в сковородке лопаточкой.

— Что, детка? — тихо спросила она.

— Я разбила тарелку.

— Сейчас?

— Нет, дома, когда Джоэл сказал, что уходит.

Би сидела неподвижно, глядя перед собой невидящим взглядом.

— И не расстроилась. А теперь вспомнила то утро, и, честно говоря, мне больше жалко тарелку, чем Джоэла.

Уголки тетиных губ слегка дрогнули.

— Прогресс!

Я тоже улыбнулась и вручила Би тарелку.

— Яичница и тосты.

Би сказала мне спасибо, но ничего не съела. Ни кусочка.

— Прости. Знаю, что вкусно, просто я…

— Ничего, я понимаю.

— Пойду к себе, прилягу.

Тяжело переставляя ноги, она побрела по коридору. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как перехватывает горло.

Я решила одеться и убрать в доме. Нет ничего более удручающего, чем немытая посуда или захламленная гостиная. К одиннадцати все сверкало. Телефон зазвонил, когда я драила кухню. Бросив довольный взгляд на свою работу, я взяла трубку.

— Алло?

— Привет, Эмили! Это Джек.

— Привет.

До чего приятно вновь услышать его голос!

— Как вы там? Как тетя?

— Держится.

— А ты?

— Тоже.

— Буду очень рад тебя увидеть. В любое время, когда захочешь.

— Ну, Би сейчас спит. Думаю, ты можешь прийти.

Джек появился примерно через полчаса. Похоже, ему понравился дом; вернее, Джек смотрел на него с благоговейным трепетом.

— Здесь так красиво! — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Мне всегда хотелось узнать, что тут.