Фейк
Шрифт:
Хотя не совсем бессмысленно.
Собрав все силы воли, я отстранилась от его губ и отвернула лицо в сторону, пытаясь отдышаться. Все должно быть это видели. Конечно, Ники видела, она держала свою гребаную камеру на нас.
— Я думала, ты не трахаешь безвольных цыпочек, — прорычала я тихим голосом, отворачивая лицо от камеры Ники, боясь того, что она может там заснять. Было достаточно плохо, что моя киска пульсировала там, где я была прижата к твердости Арчера, и все мое тело горело, как
Арчер издал забавный звук и провел языком по своим губам, но не отпустил мои волосы. На самом деле, он использовал свою хватку, чтобы повернуть мое лицо так, что наши взгляды снова встретились.
Уголок его рта приподнялся, а в холодных голубых глазах мелькнула победа.
— Я не хочу.
Я нахмурилась. Его намек был ясен… что я была готова.
Ублюдок.
С яростным, разочарованным рыком я вырвалась из его хватки и покачнулась, когда мои каблуки снова ударились об пол.
— Ты лаешь не на то гребаное дерево, муж, — шипела я, напоминая ему – и себе – о большом слоне в нашей комнате. — Если ты ищешь желающих, то лучше бы ты просто трахал себя. В последнее время у тебя было много практики в этом, не так ли?
Его взгляд потемнел, его забава превратилась в угрожающий оскал, но у меня закончились трахалки. У меня также закончилась сила воли и душевная стойкость, а я очень не хотела быть одной из тех девушек, которые теряют всю стойкость, как только их пизда становится мокрой.
— Мы закончили? — спросила я Ники, поворачиваясь к Арчеру спиной. Если бы он был мудрым, то воспользовался бы прикрытием, чтобы разобраться в себе. Иначе эта «ультрасексуальная фотосессия» превратится в порнографию.
Ники вскинула брови, ее фотоаппарат был зажат в одной руке, пока она колебалась.
— Э… не совсем… — начала она, но быстро передумала. — Вообще-то, если подумать, я могу работать с тем, что у меня есть.
Я была на полпути через бар еще до того, как она закончила говорить. Коди был возле главной двери и разговаривал с Джейсом, и когда я пронеслась мимо него, он прервал разговор, чтобы последовать за мной.
— Что случилось? — спросил он обеспокоенным голосом, когда я протиснулась через тяжелые двери и вышла на морозный воздух.
— Серьезно? — потребовала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. Но выражение его лица было чисто растерянным, и только через секунду я поняла, что он не видел поцелуй между мной и Арчером.
Коди нахмурил брови и бросил взгляд назад, в сторону бара-склада, который мы только что покинули.
— Тебе нужно, чтобы я ударил его ещё раз? Я уверен, что он заслужил это.
Я резко рассмеялась и покачала головой. Мое раздражение улетучилось вместе с хрустящим воздухом, который я вдыхала.
— Ещё раз? У тебя вошло в привычку бить его?
Коди одарил меня наглой ухмылкой, сократив расстояние между нами. Он накинул
— Детка. Ты бы видела, в каком беспорядке мы со Стилом оставили его в ту неделю, когда ты уехала в Аспен. Скажем так, боевые тренировки пошли в гору.
Я усмехнулась, позволяя всему моему гневу и разочарованию в Арчере улетучиться, когда руки Коди скользнули под его куртку и легли на мою талию.
— Черт, как бы я хотела это видеть, — пробормотала я, представляя, как парни выбивают дерьмо из Арчера, а он, блядь, просто принимает это, потому что знает, что заслужил.
— Скажи слово, детка, — сказал мне Коди с полной серьезностью, — я с радостью повторю это для тебя. Самое время ему проснуться, пока мы не потеряли тебя по-настоящему.
Мои глаза сузились, когда я посмотрела в направлении бара.
— Чтобы потерять меня, ему сначала нужно иметь меня. А у него меня нет, — мои слова были твердыми, но в них не было убежденности.
Однако Коди не стал обвинять меня в том, что я отрицаю чушь.
— Но… есть ли я?
Черт возьми, он смотрел на меня с надеждой, умоляющими щенячьими глазами. Как, черт возьми, такой горячий парень, как Коди, мог законно сделать такой ход?
Обхватив его руками за шею, я откинула голову назад, чтобы поцеловать его. Даже с туфлями на шпильках разница в росте была достаточно значительной, поэтому мне все еще нужно было, чтобы он слегка наклонился. Это было чертовски горячо.
— Я все еще злюсь, Коди, — сказала я ему шепотом, когда наш поцелуй закончился, — но да. У тебя есть я. Не облажайся снова, или я кастрирую тебя ржавыми ножницами.
Он застонал, притянул меня ближе и впился в мой рот еще одним поцелуем, на этот раз с обнаженным желанием и отчаянной жаждой.
— Мне чертовски нравится, когда ты вся дрожишь, детка, — сказал он мне грубым шепотом, наклонив голову, чтобы взять мой рот в еще один обжигающий поцелуй. Поцелуй, который очень легко мог привести к большему… А если учесть, что мы стояли на парковке посреди чертова дня, а я дрожала от холода в нижнем белье, на каблуках и в куртке Коди? Возможно, не лучшее время или место.
Вздохнув, я сделала небольшой шаг назад, пытаясь напомнить своему телу, что мы не можем трахаться стоя в общественном месте. Но движение привлекло мое внимание через плечо Коди, и мой взгляд устремился к входной двери бара-склада. Она была открыта, и там стоял без футболки, покрытый татуировками, разъяренный кусок дерьма с глубоким оскалом на лице и сложенными толстыми руками.
Что-то в нем вызывало у меня постоянное желание повысить давление, а после того трюка, который он там провернул, поцеловав меня вот так? Да, я хотела разворошить осиное гнездо. Огнеметом.