Фейерверк в пробирке
Шрифт:
– Такому дураку не в больнице работать, а в бане.
Охранник вспылил, но Алешка показал ему фигу и выскользнул за дверь.
И я подошел к окошечку регистратуры. Там сидела симпатичная старушка, и она очень толково ответила на все мои вопросы.
– Это которого в подъезде поколотили? Как же, знаю. Забрали его вчера. Брат евойный забрал. Говорит, в другую больницу повезу. Тама, говорит, лучше. Тама у них, значит, еще один брат - доктором. К себе, стало быть, забрали. Оно и ладно. В машину его погрузили, прямо в кузов, и увезли. Какая машина, говоришь? Ну… обыкновенная.
Сначала мне даже показалось, что я не в ту больницу попал. В психушку, короче. Разноцветная машина на колесах, полная стирального порошка… Идем к вам…
И тут меня осенило, и все стало на свои места. Фургончик с яркой рекламой стирального порошка! Который забирает больного из одной больницы в другую. Чушь на цыпочках! Бред на носках!
И я пошел домой, озадаченный сверх меры.
Возле школы на меня чуть не налетел еще один одноклассник - Андрюха Сельянов. Я попытался придержать его, чтобы посоветоваться. Но он вырвал руку и простучал копытами мимо меня. И заржал на ходу:
– Некогда, Дим! В аптеку бегу!
Я вздохнул и пошел к директору, доложить о проделанной… то есть о непроделанной работе.
А на втором этаже меня едва не смел с лестницы Юраша Козлов.
– В аптеку?
– крикнул я ему вслед.
– Ага!
– отозвался он уже за дверью.
Эпидемия в школе началась, подумал я.
Но директор, когда я к нему вошел, был спокоен. Значит, эпидемии нет.
Он снял очки, отложил журнальчик с кроссвордами.
– Кстати пришел, Дим, - сказал он.
– Как думаешь: транспортное средство, семь букв, третья «р»?
– Верблюд, - сказал я.
– Подходит, - директор снова посадил очки на нос, вписал слово.
– А ты чего пришел? Какие проблемы?
– Ходил в больницу…
– Заболел?
– он вскинул на меня глаза.
– А по виду не скажешь.
– Я к Евгению Ивановичу ходил.
– А! Как он там?
– Никак! И не там!
– Выражайтесь ясней!
– громыхнул полковник, вставая.
– Что значит «никак»? Отвечайте по существу!
– Нет его там, Семен Михалыч.
– И я рассказал все, что узнал сам.
Полковник нахмурился, призадумался, посветлел.
– Нет оснований для паники. Все ясно - забрали родственники, поместили в другую больницу. Перевозка больного в целях ускорения осуществлена левым транспортом. Нормально.
– Вы думаете?
– Он меня немного успокоил.
– А куда фрукты деть?
– Положи в холодильник в буфете. Я думаю, Евгений Иванович завтра нам позвонит и сообщит, где его навестить. Съездишь?
Я чуть было не ответил: «Некогда. В аптеку бегу». Но удержался и только кивнул.
Но Евгений Иванович не позвонил. Ни завтра, ни послезавтра. А послепослезавтра мы с Алешкой сидели за уроками: по глазу в учебник, по глазу в телевизор. Шел как раз сюжет из «Чрезвычайных происшествий». И вдруг слышим голос корреспондента:
– На днях в больницу номер пятьдесят доставлен странный пациент. Со следами побоев на лице, с рукой в гипсе и с полной потерей памяти.
– «Сейчас он помещен в хирургическое отделение. Просьба ко всем, кто знает что-либо о нем, сообщить в больницу номер пятьдесят, или в ближайшее отделение милиции, либо по телефону 02. Взгляните на него».
Мы взглянули. На койке с задумчивым лицом лежал наш Кажется-Женя! И мне показалось, что он нам подмигнул.
– Не слабо!
– вскочил Алешка.
– Я сейчас позвоню.
– И скажешь, я узнал: «Его зовут, кажется, Женя», да? Не спеши, Леха.
– Чего - не спеши? Ты что, Дим, не понял? Его похитили!
Надо признать, что Алешка быстрее меня врубился в ситуацию.
– Дим, он что-то ужасное узнал из той бумажки. Что-то для кого-то опасное. И его убрали. Помнишь, он следователя изо всех сил звал? Он хотел ему что-то сказать очень важное. Или предупредить о какой-то опасности. Вот его и утащили.
– А чего же он все позабыл, а? От перемены места пребывания, да?
– Чего ты смеешься? Ему что-нибудь вкололи, и все! Сейчас это просто.
А ведь он прав. Такое часто случается. И папа что-то похожее маме как-то рассказывал. Жаль, мы до конца не подслушали… И по телевизору сколько хочешь такое показывают.
– Знаешь что, Лех, - предположил я.
– Ведь его украли в тот же день, когда мы ему эту записку показали, так?
– Точно, Дим, ты молодец!
– Я даже покраснел от удовольствия.
– Все очень просто. Нужно узнать, кто еще навещал его в тот день, и…
– …Папе рассказать, - завершил я.
– Конечно, - твердо согласился Алешка. И затарахтел: - Но не сразу… В другой раз… В подходящее время… Как получится…
Я молча показал ему кулак.
Он молча усмехнулся.
И не знали мы оба, что опять ввязываемся в очень опасное дело. Это не то что Никишову в ухо дать. Которое он еще не научился защищать каким-то там блоком…
– Дим, - небрежно спросил меня Алешка за завтраком, когда мама на минутку вышла.
– Ты сегодня в школу идешь?
Я даже жевать перестал, уставился на него.
– Рот закрой, Дим, - дружески посоветовал Алешка.
– Яичницу потеряешь.
Я проглотил кусок и спросил очень строго, как настоящий старший брат:
– Что задумал? Прогулять?
Алешка озабоченно кивнул:
– Прикрой меня, ладно? Я сбегаю в ту больницу, где Кажется-Женя раньше лежал. А ты нашей Любаше наврешь, что я к бабушке поехал…
– А у него есть бабушка? Точно знаешь? А вдруг нет?
– К нашей бабушке, Дим, - терпеливо поправил меня Алешка.
– К маминой маме, Дим. Которая зубной врач. Запомнил? Запоминай дальше. Я поехал ее проведать. Потому что она очень скучает по своим внукам. И ей на пенсии, без чужих зубов, очень одиноко. А пенсия у нее очень маленькая, и ей поэтому телефон отключили…