Фейерверк страсти
Шрифт:
— Какой-нибудь неудачливый поклонник, — небрежно предположил Джереми.
— Возможно. Но заметьте, Арабиа отводит глаза, когда заходит речь о смерти Люси. Не думаю, что она рассказала мне все. Так же, как и вам. — Крессида в упор посмотрела на молодого человека и требовательно спросила: — Что вы делали в такой поздний час, почему не ложились спать?
— Работал над комиксом, — спокойно ответил Джереми. — Мимоза мне позировала. Хотите посмотреть? — Он подвел ее к мольберту, и Крессида с изумлением увидела ряды
— Мимоза редко подкидывает мне сюжеты, — пожаловался Джереми. — Ленивое животное.
Крессида невольно улыбнулась, но вспомнила, что слышала мяуканье на лестнице и едва различимую возню у двери. Имел ли Джереми к этому отношение? Нет, не похоже…
— Надеюсь, эти зверюшки покажутся издателю забавными, — заметил Джереми.
— О, они смешные. Мне нравится.
— Пожалуйста, пойдемте, я провожу вас. Мимоза уже помчалась вперед.
В самом деле, Мимоза первой добежала до дверей Крессиды, а Джереми, учтиво открывая дверь, прошептал:
— Никакого шума, иначе ваша репутация будет подорвана. В доме чтут викторианские порядки.
Мимоза проскользнула в комнату.
— Паршивка, — беззлобно проворчал Джереми.
— О, войдите и поймайте ее, — улыбнулась Крессида. Она зажгла свет и с удовольствием оглядела светлую, со вкусом обставленную комнату. — Мимоза там, под тахтой.
Взгляд Джереми упал на стол, и он увидел ключ — большой, старинный, кое-где траченный ржавчиной. Под ключом лежал листок бумаги, на котором была нацарапана загадочная фраза: «Но для могилы не нужен ключ».
6
— Это ваша работа! — взорвалась Крессида.
Джереми удивленно приподнял брови.
— Вы так думаете? — только и сказал он.
Почему он позволяет себе снисходительный тон? Потому что считает ее молодой и глупой? Безнадежно глупой? Крессиду раздражало и злило, что, стоило ей только взглянуть на этого самоуверенного мужчину, ее сердце начинало учащенно биться.
— А кто еще это мог быть, как не вы? Остальные спокойно спят в своих постелях и десятый сон видят.
— Вы уверены? — загадочно улыбнулся Джереми и, отечески обняв девушку за плечи, посоветовал: — Не берите в голову. Конечно, шутка неприятная, но безвредная. Ложитесь в постель и постарайтесь уснуть, хорошо?
Крессида неохотно кивнула. С одной стороны, ей хотелось, чтобы он поскорее ушел, но с другой — оставаться в одиночестве было боязно.
— По крайней мере, вы теперь убедились, что дверь в комнату Люси действительно была заперта, и это не мое воображение сыграло со мной злую шутку.
— Я попытаюсь завтра что-нибудь разузнать. А теперь поспите, иначе я не смогу закончить ваш портрет. У вас под глазами круги. Говорю как художник: они вам совсем не идут.
Крессида поняла, что это не дерзость, а попытка подбодрить ее. Джереми, подмигнув, ушел,
Кому-то не нравится мое пребывание в этом доме, и этот кто-то ревнует меня к памяти Люси. Кто это может быть, кроме Арабии?
Несмотря на невероятные ночные приключения, Крессида заснула и проснулась только от настойчивого стука в дверь.
— Вы еще спите? — Кажется, мисс Глори, как всегда, чем-то недовольна. Впрочем, за ее грубостью, возможно, скрывалась нерешительность. — Думаю, вы не откажетесь от чашки чая?
— Спасибо, — поблагодарила Крессида. Едва она поднесла ко рту чашку, в холле раздался возглас:
— Где вы, мой розовый бутончик?
Мисс Глори неловко хихикнула, ее карие глаза засияли нежностью.
— Это мистер Моретти. Ну не смешно ли? Розовый бутончик! Он дразнит меня, хочет, чтобы я рассердилась. — Но по тому, как мисс Глори запунцовела, было видно, что она совершенно не сердится. — Мисс Баркли, вы будете сегодня выходить из дома?
— Да, я должна искать работу.
— Тогда я уберу у вас в ваше отсутствие.
— Но я не в состоянии заплатить…
Мисс Глори замахала руками и сразу стала похожа на ветряную мельницу.
— Что вы, что вы! Больше не говорите так. Порядок выше всего. Кроме того, вы любимица хозяйки. Отправляйтесь искать работу и не думайте о пустяках. Вы хорошо спали? — Голос старой девы стал загадочным.
Крессида смотрела на невыразительное худое лицо мисс Глори и думала, что и у этого божьего одуванчика могла быть какая-то причина бродить ночью по дому. А следовательно, с откровениями надо повременить.
— Да, спасибо, — вежливо улыбнулась девушка, — и благодарю за чай.
Лицо мисс Глори на какую-то долю секунды исказила гримаса — и вот оно уже снова безмятежно.
— Вы хорошо воспитаны, — похвалила она, пятясь к двери. — Очень приятно видеть в этом старом доме свежее юное личико.
Учтивость мисс Глори почему-то вызвала у Крессиды раздражение. «Но для могилы не нужен ключ»… Эти слова диссонировали с сегодняшним прекрасным утром. Они были апофеозом ночного кошмара, и их надо забыть, как страшный сон. Крессида выпила чай, напевая, приняла ванну и оделась.
Она спустилась вниз, чтобы взять бутылку принесенного разносчиком молока. У парадных дверей миссис Стенхоп прощалась со своим сыном Даусоном.
Крессида тщетно старалась найти в нем мало-мальски привлекательные черты. Но ни продолговатая, похожая на дыню голова, ни клочками росшие волосы, ни бледная кожа и близорукие глаза за сильными стеклами очков симпатии не вызывали. Бедный мальчик, он не наделен красотой, но мать до безумия любит его, и он отвечает ей взаимностью.
Только когда Даусон скрылся за углом, миссис Стенхоп заметила Крессиду, дружелюбно улыбнувшись, кивнула и прошептала что-то невнятное.