Фейерверк страсти
Шрифт:
Похоже, мистер Моретти вернулся из ночного клуба. Почему раньше, чем обычно? Да, сейчас только полночь, а он всегда приходит с работы в три или четыре часа утра. Что произошло?
Крессида почувствовала приступ раздражения. Если что-то должно случиться, почему ничего не происходит? В какой-то момент ей захотелось выйти, найти Джереми и спросить его…
Снова послышались шаги, кто-то крался по лестнице. В это время Ахмет издал отчаянный вопль, и Арабиа проснулась. Вскрикнув: «Люси!», она вскочила на ноги
— Я должна пойти наверх, — прохрипела она. — Я должна посмотреть ей в глаза! — Спотыкаясь, старая леди направилась к двери.
Крессида попыталась преградить ей путь:
— Нет, Арабиа! Джереми сказал, что вы не должны выходить отсюда.
Арабиа с великим трудом боролась со сном, в который ввергло ее лекарство, но все же нашла в себе силы вскинуть голову и высокомерно посмотреть на Крессиду.
— А какое мистер Уинтер имеет право запрещать мне передвигаться по моему собственному дому? И вообще, это не его дело, а мое и моей дочери. Пожалуйста, дайте мне пройти. Я должна посмотреть ей в глаза. — Услышав новый вопль Ахмета, она решительно оттолкнула Крессиду и продолжила свой путь.
Девушке ничего не оставалось, как следовать за ней.
— Арабиа, Люси здесь нет. Она умерла. Вы сами говорили мне.
В этот момент из апартаментов Арабии донесся сдавленный крик, которому эхом вторил Ахмет. Старая леди ухватилась за перила, чтобы не упасть.
— Боже! — Она с мольбой посмотрела на Крессиду. — Кто-то убил Люси! Вместо меня. Она совершила ошибку. Скажите ей! Быстрее!
Да она бредит, подумала ошеломленная Крессида. Кто совершил ошибку? Кому сказать? И что? Это все результат действия снотворного, не иначе. Но кто же все-таки кричал?
Крессида едва сдержалась, чтобы стремглав не взбежать по лестнице. Она преодолела не более полдюжины ступеней, когда отчаянный высокий то ли вопль, то ли стон разнесся по дому.
— А-а-а! Отравительница!
Снова кто-то пронзительно закричал, но это был уже другой голос, преисполненный животного ужаса. Затем Крессида услышала, как человек неуверенно спускается по лестнице, по прекрасным мраморным ступеням, которыми так гордилась Арабиа. И вдруг этот человек споткнулся и упал.
Крессида вжалась в стену, ее словно парализовало. Она понимала, что надо прийти на помощь — и не могла, словно ноги приросли к полу.
В долю секунды появился мистер Моретти, все еще в вечернем костюме, затем Даусон — съежившаяся мальчишеская фигурка в пижаме, за ними мисс Глори, зябко кутающаяся в халат, но идеально, волосок к волоску, причесанная. И эта деталь почему-то бросилась Крессиде в глаза. Она наконец нашла в себе силы сдвинуться с места и вскоре увидела Джереми, склонившегося над безжизненным телом миссис Стенхоп.
Без очков она выглядела
Джереми поднял голову и, глядя в упор на стоящего с открытым ртом мистера Моретти, властно распорядился:
— Пошлите за доктором, но думаю, уже поздно. Вашей жене ничто не поможет.
— Жене? — прошептала мисс Глори, и ее лицо стало пергаментным.
— Ма-а!!! — в отчаянии закричал Даусон, как маленький испуганный ребенок. Его тонкий голос превратился в визг.
Единственным человеком, не потерявшим самообладания, оказалась Арабиа — растрепанная, изможденная, внезапно постаревшая. Она подняла голову и медленно, очень тихо сказала:
— Люси! Она наконец умерла.
19
Прежде чем кто-либо произнес хоть слово, мисс Глори взлетела по лестнице, скрылась в комнате Арабии и через секунду осторожно вынесла стакан воды. Она медленно спускалась по ступенькам, словно несла драгоценную амброзию. Поравнявшись с Моретти, старая дева холодно и злобно взглянула на него.
— Без сомнения, это следует отправить в Скотланд-Ярд и подвергнуть анализу, — сказала она. — Но если хотите, сэр, я могу подать вам эту воду вместо утреннего чая.
Мистер Моретти вытянул руку, словно защищаясь. Все краски исчезли с его лица, и обычно бесцветные брови и ресницы сейчас казались желтыми, как мед. Губы шевелились.
— Это была ее идея, не моя! — Он едва шевелил губами от испуга. — Вы должны… понять…
Но Даусон внезапно очнулся и, тыча в мистера Моретти тонким пальцем, яростно прошипел:
— Только потому, что вы! Только потому, что вы!.. — Лицо юноши исказила ненависть.
— Остынь, голубчик, — вмешался Джереми. — Полагаю, у тебя самого рыльце в пушку.
Даусон победно вскинул голову.
— Я чист, как младенец. В этой воде нет ничего, кроме щепотки безвредного порошка. Делайте сколько угодно анализов. Вы не сможете ничего доказать!
Мистер Моретти бросился вперед.
— Думаешь перехитрить всех? Говоришь, не твоих рук дело?
— Неужели вы считаете, что я позволил бы маме снова влезть в какую-то гадкую авантюру? Да, мне нравилось дурачить окружающих и безнаказанно запугивать их. Но это были всего лишь шутки, я не способен на убийство! Нет! Ни за какие ваши проклятые деньги. — Даусон сверлил мистера Моретти испепеляющим взглядом. — Я не собирался нарушать закон, чтобы сделать вас богатым, вы, ничтожный испуганный червяк! У вас даже нет мужества признаться, что вы причинили зло… Причинили всем. Ненавижу, ненавижу вас! Никогда не попадайтесь мне на пути! — Юноша опустился на колени перед маленькой безжизненной фигуркой и зарыдал: — Мама! Мамочка!