Фея Темной

Островская Ольга

— Маленькая, тебе так только кажется. Мы с тобой Пара. Мы должны были быть вместе. И даже если ты больше не сможешь родить ребёнка, у нас есть Шадари. — Шэанард склонился к её губам, поцеловал нежно, словно пытался стереть тревожные мысли.

Да они Пара. Но они бы оставались Парой, даже если бы встретились снова не в её семнадцать, а в двадцать, или двадцать четыре, допустим. И она была бы совершенно другая. Более сильная, более равная ему. А так. Действительно лишь послушная жена своего мужа. Бесполезный придаток. И ей так хотелось видеть в его глазах гордость, а

не только нежность и заботу. Рисса Лэардо стала сильнейшим эмпатом-менталистом в княжестве и Айсар, глядя на неё, прямо лучился этой самой гордостью. Братья Лэардо женились на иномирянке Тоне, которая вся собой представляла столь невероятную, сложную и сильную личность, что ею восхищались не только мужья, но и все, кто был с ней знаком. Мелора, хоть и не встретила ещё своего Единственного, но уже являлась ведущим специалистом в разработке ментальных щитов, которые теперь пыталась вплетать в артефакты. А что она? Да она неслабый эмпат и возможно могла бы этим довольствоваться. Если бы не знала, что могла иметь гораздо большее. Быть чем-то большим, чем просто жена князя.

Шэн уже вернулся за свой рабочий стол, а она всё продолжала стоять и смотреть на своего единственного ребёнка. Поднесла руку к стеклу и погладила его очертания. Такой же красивый, как и отец. Стремительный, сильный, огненный. Её сын. Шадари. Он обязательно должен быть. Моргнула, ловя себя на странной мысли. И почувствовала под пальцами трещинку. Поскребла ногтём, не понимая, где она взялась. И вся поверхность окна внезапно пошла новыми трещинами. Испугавшись, Фэй отдёрнула руку, инстинктивно бросив взгляд во внутренний двор. Её мальчик стоял там один и смотрел прямо на нее. Просто смотрел, а у неё от предчувствия потери горло перехватило.

— Шади!!! — закричала она и стекло разделяющее их осыпалось мелкими осколками, больно жалящими кожу, превращаясь в серый пепел, не долетая до пола.

— Что случилось, Фэй? — послышался сзади голос Шэна и она обернулась к нему, собираясь сказать что-то, да так и застыла, чувствуя, как замирает болезненно сердце.

Её любимый муж шёл к ней, а вокруг всё осыпалось пеплом. Растаяли стол и кресла, подёрнулись серостью стены, начав оползать грудой золы. И с каждым шагом князь становился всё бесцветней, пока порывом ветра его не развеяло в прах.

— Нет, Шэн!!! Нет!!! — закричала она, падая на колени, зажимая руками рот. Умирая с каждой секундой.

— Мама! — голос Шадари раздался совсем рядом. Руки сына подхватили её с пола и голубые, как у отца, глаза уставились прямо в душу. — Мама. Не плачь! Я обязательно буду! Слышишь? Я буду! Тебе пора возвращаться! Отец идёт за тобой.

— Что? Куда возвращаться? — Фэй ухватилась за его запястья и оглянулась вокруг. И задохнулась от бескрайней и безликой серости. — Шади, не оставляй меня.

— Мама, я не могу. Мне лишь предстоит родиться. Но знай, я люблю тебя. — произнёс он и обнял. Фэй обхватила сына обеими руками, надеясь удержать. И завыла раненым зверем, почувствовав, как осыпается он пеплом под её ладонями.

— Шади, не оставляйте меня здесь, вернитесь. Я люблю вас!!! Шади!!! Шэн!!!

Пустота вокруг

выкачивала из Фэй все силы. Внезапно оказалось, что она шагает куда-то, держась за призрачную, едва ощутимую нить, не чувствуя ни ног, ни остального тела. Рыдания сотрясают её, но и этого она не ощущает, постепенно прекращая существовать.

— Шэн!!! Где же ты?!!

— Я здесь, девочка. О боги! Я нашёл тебя! — наверное чьи-то руки её подхватили. Фэй уже не чувствовала этого. Лишь осознала краем сознания, что прекратила идти. Прошептала пересохшим губами.

— Нет, мне надо идти. Иначе меня не станет. Шади сказал, что ты идёшь за мной.

— Я уже пришёл, маленькая.

— Шэанард, надо спешить. Она на грани. — послышался ещё один голос, незнакомый, чужой. Но Фэй уже было всё равно. Она так устала бороться.

Глава 26

Кто-то сжимал её в стальных тисках объятий. Так сильно, что дышать было больно. И вместе с тем она готова была плакать от счастья, что чувствует всё это.

— Маленькая моя, любимая, пожалуйста открой глаза. Уже всё позади. Ты справилась, ты продержалась. Извини, что так долго. Как же я боялся тебя потерять. Девочка моя любимая. — этот хриплый шёпот ласкал слух знакомыми вибрациями. Ноздри щекотал такой родной запах самого лучшего мужчины во всех мирах. Её Единственного.

— Шэн? — просипела она так, словно вечность не разговаривала. Горло пересохло и саднило. — Ты настоящий?

— Да, маленькая, да. Наконец-то ты проснулась. Я теперь готов тебе всю жизнь не давать спать ночами. — её закрытые веки тут же принялись целовать сухими губами.

— Я догадывалась, что ты садист. — у неё даже получилось изобразить хмыканье.

— Для тебя кто угодно, душа моя.

“Душа моя”. Тот другой Шэн, из несуществующей жизни никогда её так не называл.

— Я люблю тебя. — жалела ли она о чём-то больше, чем о том, что не сказала ему?

Рядом воцарилась тишина, а потом прозвучало рычащее

— Меня, или Шади?

— Дурак.

— Фэй!

— Я вроде как, едва не умерла, а ты мне сцену ревности решил закатить? — от возмущённия даже глаз один смогла открыть.

— Ну надо же тебя как-то взбодрить. — хмыкнул её несносный, невыносимый и самый лучший. А потом опять состроил серьёзную рожу. — А всё же, кто такой этот Шади? Там ты звала его едва ли не чаще, чем меня.

— Шади — потрясающе красивый юноша с огромным магическим талантом и самой обаятельной в мире улыбкой.

— Меня немного успокаивает твоё “юноша”, но вспоминая себя юношей я понимаю, что возраст не помеха.

Ей хотелось смеяться. Безумно, безудержно, хохотать так, как делала разве что в детстве. Как можно спутать это чувство, когда не знаешь чего больше хочешь — стукнуть, или поцеловать, когда мужчина рядом воспринимается не идеальной мечтой, что сбылась, а несносной, но привлекательной рыжей заразой, чьи недостатки ещё более ценны, чем достоинства. Вот он. Её идеальный. Настоящий.

— Я люблю тебя, Шэн. — снова повторила она, не желая больше сдерживаться. — Только тебя. Всегда.