Фея Сластей

Гуднайт Линда

– Простите, но мне придется уйти. Роза плачет, жалуется на боль в животе.

– Я не думаю, что у нее болел живот. – Натали сидела за ленчем напротив Купера в маленьком кафе в нескольких кварталах от его клиники. – Либо она притворялась, либо произошло чудесное исцеление, стоило мне появиться.

Натали не стала говорить о своих сомнениях. Роза, скорее всего, решила, что Натали находится с Купером, а вовсе не играет в покер с «Красавицами». Поэтому она и выдумала недомогание,

чтобы вернуть маму домой.

– Как ты поступишь? – спросил Купер.

– Не знаю. Может, следует обратиться к специалисту? Я несколько раз водила обеих девочек к психологу после смерти Джастина. Наверное, тех визитов было недостаточно.

– А если с ней поговорю я?

– Не знаю.

– Но нельзя ничего не предпринимать.

– Это я понимаю. – Ее голос прозвучал резче, чем она того хотела. Но Натали на самом деле не знала, что делать, и злилась на себя за свою беспомощность.

Купер промолчал, и от его молчания ей стало совсем тошно.

Всю неделю она пыталась придумать, как ей быть, но ничего так и не придумала. Наказания ни к чему не привели. Ей надо каким-то образом докопаться до основной причины поведения Розы.

– Как тебе креветки? – спросил Купер.

– Я давно не ела такой вкусноты.

Его взгляд переместился ей на губы.

– А я могу себе представить и другие вкусные вещи.

Она засмеялась и погрозила ему пальцем.

– Прекрати.

– Почему?

– Потому.

– Потому что тебе хочется меня поцеловать?

– Да.

Он тоже засмеялся.

– Мы завтра вечером идем на Лягушачий пруд кататься на коньках? Там много мест, где можно целоваться.

– Ты плохо себя ведешь.

– А я никогда не говорил, что я хороший мальчик.

– Во сколько? В семь?

Купер давно обещал сводить девочек на каток. Натали любила коньки, но на катке не была целую вечность. Мысль о том, что она будет кататься, держась с Купером за руки, была очень заманчивой, и она не будет возражать, если им удастся тайком поцеловаться где-нибудь в уголке.

Купер с Натали и близнецами, все в спортивных костюмах, шарфах и вязаных шапках, пересекали парк Бостон-Коммон, направляясь к катку. У Купера было такое ощущение, будто они одна семья. А что, если такое возможно? И эти девочки – его дочери? А Натали – его жена?

Последнее время эти мысли посещали мужчину слишком часто и не давали покоя. Но он не ищет жену, а она – мужа. Он не рассчитывает на то, что Натали забудет Джастина, но безумно хочется услышать от нее, что она принадлежит только ему, Куперу.

– Я разучилась кататься, – призналась Роза, глядя на взятые напрокат коньки.

Купер тут же мысленно добавил коньки в список подарков. Натали хватит удар, но она смирится с этим. Ему не терпелось увидеть их лица рождественским утром.

– Мы все будем держаться за руки, и ты снова научишься.

Конькобежцы

скользили по замерзшему пруду, а зрители наблюдали из-за освещенной огоньками ограды. Павильон, где девочки наверняка захотят угоститься горячим шоколадом, был украшен зелеными ветками и красными бантами. На деревьях вокруг пруда тоже сияли гирлянды лампочек. Чудесный вечер, чтобы покататься на коньках в приятной компании.

Они зашнуровали ботинки, Натали поднялась и протянула девочкам обе руки:

– Ну, поехали. Кто первый?

– Все за одного, и один за всех. – Купер помог Лили встать на ноги и подкатил ее к Натали. Ожидая отказа, он все же предложил помочь и Розе, но, к его удивлению, она вложила свою ладошку в теплой перчатке в его руку и, шатаясь, встала. Он улыбнулся, глядя на ее упрямо сжатые губы, и подумал, что в своем упрямстве и решительности Роза – вылитая мать. – Поставь девочек между нами, пока они не освоятся, – сказал он Натали.

– А этот шлем обязательно носить? – Лили подергала резинку под подбородком.

– Да. Нам не нужны разбитые головы на Рождество. – Натали шутливо постучала по розовому шлему на голове дочери. – Поехали. Сегодня не очень много народа, так что покатаемся в свое удовольствие.

Роза ехала около Купера, уцепившись за его руку.

– Принцесса, у тебя здорово получается. Не напрягайся так, согни колени и скользи.

Она искоса посмотрела на него и задрала подбородок. Да, эта девочка не сдастся. Ее упорство достойно уважения.

Кто удивил Купера, так это Лили. Он считал эту близняшку более слабой, а она каталась уверенно и быстро.

– Мам, я хочу разогнаться, – заявила Лили, оторвавшись от Розы, которая дат на секунду не отпускала руки Купера.

– Вы с мамой езжайте впереди, – сказал он, – а мы с Розой медленно поедем за вами.

Натали с сомнением взглянула на Купера, а он подмигнул ей, стараясь не рассмеяться.

Натали и Лили весело помахали им и укатили вперед, а Купер с Розой двигались медленно и осторожно. Роза крепко сжимала руку Купера, и ему стало ее жалко. И вдруг его осенило: а что, если причина ее вздорности – страх перемен, страх потерять того, кого она любит? Опять потерять. И, возможно, поэтому она его невзлюбила. Потому что боялась потерять свою маму? Или боялась, что забудет отца? Об этом, следует подумать.

Через несколько минут катания без падений Роза почувствовала себя более уверенно и даже осмелилась посмотреть на мать и сестру, которые помахали ей. Постепенно ее неловкость исчезла, и она легко заскользила по льду.

– Мама едет к нам, – вдруг сказала Роза. – А с ней еще кто-то.

Действительно, вместе с Натали и Лили к ним двигалась солидная пара. В даме Купер узнал Беллу Маккензи, главную «Красавицу».

– Это что, инсценировка? – прошипела Натали на ухо Белле.