Фея Лоан

Витич Райдо

– Нэй!
– рванула в сторону, лишь бы не видеть, не слышать, не знать, вновь не осязать его ярость, не чувствовать боль, не в теле, а вне его, но такую, что лучше бы отцовскому палачу отдаться, чем еще раз через нее пройти.

Девушка рвалась вон, но тело еще слабо слушалось, и получилось лишь отползти, забиться в снег, в угол дома и молить, чтобы землянин больше никогда не приблизился к ней.

– Мама моя, - непроизвольно вырвалось у Ильи, когда он увидел, как оживший труп маневрирует по сугробу.

Семен

же, увидев, как дрогнули ресницы девушки, дрогнул сам, и попытался обнять ее, но Фею рванула ужом прочь с любимым "нэй" на устах.

– Я рехнусь, - качнул головой, не зная радоваться ему или не мучиться, пойти да застрелится, смотрел на Фею, и видел ужас в ее глазах, обвинение и мольбу.

Тут на улицу вылетел весь состав промысловиков.

– Чего у вас?
– деловито спросил Елыч, оглядев местность и не найдя трупа.

– Это у кого первоапрельские шутки первого декабря?
– уперев в бока кулаки спросил Виктор.

– Вот, - ткнул в Ивана Петр.

– Она не шевелилась, лежала трупом! Вот Илью спросите!
– заявил тот.

Фея смотрела на семейство землян, и вяло пыталась подняться, чувствуя себя больной и разбитой. Она понимала - началось истощение. Отсутствие энергетического и пищевого допинга и обилие стрессов начали процесс распада. Организм начал бунтовать и выдавать сбои.

Семен, видя, что Фее совсем плохо, позвал врача:

– Елыч, помоги ей!

Тот подошел, присел, заглядывая ей в глаза. Хотел пульс пощупать, да по лицу схлопотать не захотел. Пощелкал пальцами, привлекая внимание девушки, но та бестолково отмахивалась и, судя по взгляду, ничего не понимала.

– Ну, крантикус прострацикус, - выдал равнодушно.
– На кой ты ее в дом притащил, Горец? Девчонка-то хилая, не сегодня - завтра к пращурам отправится. Зрачки, глянь. Мозговые процессы уже пошли. Считай труп. Блин, Горец, ну, не было печали, тебя кой-то леший в тайгу понес.

– Она выживет!
– посерел Комогорцев, напуганный словами мужчины.

– Да не выходить нам ее. У меня ни аппаратуры, ни лекарств нужных нет.

– А какие надо?

– Леший знает, - пожал плечами Елыч.
– Она вообще ненормальная какая-то…

– Никаких лекарств не надо, сами как-нибудь, травками отпоим, - заявил Илья, опасаясь, что на инопланетный организм местные эскулапы плохо подействуют, да еще обнаружат какую аномалию, спецорганам стукнут. Те заберут девчонку, исследовать начнут и замучают. Итак со здоровьем у нее ахово, как бы не добавить от незнания.

Семен с надеждой и благодарностью глянул на Степного.

– И то верно, дед Иван и не таких хворых вытягивал, - бросил как лозунг Самарин. Иван фыркнул:

– Ты-то откуда, что знаешь?

– Мне Горец говорил!

– Говорил, - передразнил его Виктор.
– Молчал бы, щеня, и не пищал. Короче,

мужики, берем Фею на поруки. До весны все равно отсюда не дернуться… и лучше живую девку иметь, чем снежную.

Иван молча сграбастал его и в дом пихнул. Дверь захлопнулась, послышалась возня и переругивание. Илья пошел разнимать мужиков, а Семен подхватил девушку на руки, не обращая внимания на ее сопротивление, прижал к себе крепко:

– Выхожу.

Бросил, как клятву дал, и в дом пошел.

Глава 20

– Петька, Прохорыча разбуди, пусть настой какой приготовит, - попросил друга, проходя мимо.

– Понял, сейчас сделаю.

Придержал двери, чтобы не захлопнулись.

– Помочь?
– спросил Иван.

– Постель, - бросил Семен.

– Понял, - пошел вперед. Виктор проводил их взглядом, потрогал заплывающий глаз и пошел на кухню, разобиженный на всех. Илья начал пытать Елыча на предмет укрепляющих организм средств.

Фея чуть не плакала, чувствуя, что ее крепко обнимают мужские руки, и чьи?! Семена! И его и-цы совсем близко, и будто в насмешку над ней, манит, вот только коснись.

Возьми, - говорила сейти.

Возьму, а он умрет, - сопротивлялась женщина.

Он землянин. Агрессивный дикарь. Не ты его, так он тебя, - говорил разум.

Не могу. Его не могу, - каялась душа.

Он обнимает тебя! Он опозорил тебя! Смой бесчестие его кровью, - говорил долг.

А руки продолжали отталкивать, требуя свободы, а значит жизни ему.

– Тише, успокойся, - шептал Семен, с трудом удерживая Фею. Положил на расправленную Иваном постель, начал расшнуровывать мокасины, успокаивая, уговаривая девушку не волноваться. А шнуровка не поддается, хоть рви!

– Сам справишься? Пойду за раскладушкой, кому-то здесь ночевать придется, присматривать, и ясно, не Витьке, - сказал Иван. Семен кивнул:

– Иди. Прохорыча поторопи. А присматривать я за ней буду, - начал искать застежки на рукавах комбинезона.

Иван с пониманием глянул на товарища и вышел.

– Оставь меня!– требовала Эя, отмахиваясь от Семена, который как назло не мог найти застежек.

Бросил это дело, выставил ладони:

– Все! Не трогаю. Успокойся.

Фея затихла, испытывающее смотрела на мужчину и напоминала себе: не верь, будь настороже.

Но где сил взять, как восстановиться, как с истощением справиться?

Пальцы нащупали мэ-гоцо, и замерли, задев другую цепочку: сейкап!

Благодарю, Модраш!

Тяжело дыша, приподнялась и дрожащими руками открыла сапфир. Сыпнула на ладонь пыльцу не жалея. Слизнула.