Фея из Преисподней

Ad Astra

– Схватите их! – закричала Аритька. – Убейте!

Черт! Пока стража будет нас отвлекать, эти твари успеют отступить к Чертии! Нужно...Нам нужно что-то сделать! Мы...Что же делать!

В этот момент посреди битвы, возвысившсь над всеми и бросив тень даже на огромного дракона, из дыма к нам выплыла многоголовая фигура, что одним своим появлением создала атмосферу страха и покорности. Из меня вырвался облегченный выдох, и, если бы не атлант, я бы рухнула на землю от усталости. На арену вышла разозленная и огромная гидра, на спине которой сияла мелкая, вечно опаздывающая фея. Она спрыгнула на землю, встряхивая грязными волосами, и спотнувшись о корень дерева, налетела на замершего вражеского стража:

– Дратути.

Шаг № 38

Небо

прояснилось лишь ночью, когда звезды, минуя мягкий оранжевый закат, усеяли иссиня-черное небо. Усевшись на широкий подоконник и свесив ноги на улицу, я задерживала взгляд то на полностью разрушенной башне, от которой осталось лишь основание, то на городе с его немногочисленными после разрушений огнями. Тишина, окутывающая замок, нисколько не успокаивала, даже настораживала, ведь после оглушительных взрывов, раздирающих глотку криков и рева монстров этого мира принять беззвучную атсоферу было почти невозможно – я до сих пор ждала подвоха, нападения, внезапного предательства, да чего угодно, лишь бы не расслабляться. Все, что произошло недавно, казалось чем-то отдаленным, будто бы чьим-то умелым рассказом, хотя, возможно, мой мозг попросту не мог осознать и принять масштаб случившегося, а масштаб был поистине огромным. Сотни восстаний по всей Шеэтии оставили позади настоящую разруху и злобу от обмана, а центром кропролития стал первый регион, где собственное правосудие творили мы. Безусловно, наши действия исходили из лучших побуждений, из стремлений к счастливой жизни, где все станут жить спокойно, но неужели к счастью и спокойствию ведут столь ужасные дороги? Да, мы победили, но стоит взглянуть на последствия, и сердце кровью обливается.

Я говорю о полной победе небезосновательно: после непродолжительного сопротивления Императрицы сдались в плен, а сражение в девятом регионе завершилось победой Мордора. Чертия погибла в сражении (к её трагическому исходу приложила руку именно Гертруда), а Первия, узнав об этом, отравила себя прежде, чем ей был вынесен приговор. Приближение войска атлантов к первому сектору поставило точку в революции, и все восставшие ныне пребывали в подземных тюрьмах, уцелевших при бомбежке. Возможно, я не совестлива, но и не аморальна, как может показаться на первый взгляд, а потому вид нескольких сотен плененных доставил мне муки, нежели радость – навряд ли все эти люди были плохими. У каждого из них была своя, быть может, счастливая жизнь, но каждый из нас сражался за своё счастье.

Приговор возложили на мои плечи, будто бы я была единственной Императрицей, учавствовавшей в восстании. Люди, что приняли сторону революции, называли меня инициатором, считая, что у меня уже есть планы касательно новых изменений, вот только я боролась исключительно за свободу, а не за право управлять этой свободой. К сожалению, Рагнарек сейчас был не в состоянии предстать перед народом, чтобы прилюдно вернуть себе власть, от которой его заставили отречься. Когда моих советников и моего мужа вынесли из наиболее глубоких камер, я думала, что они не дышат: израненные, окровавленные, изувеченные и обезображенные, – в тот момент я потеряла самообладание, о чем сейчас немного жалею. Я незамедлительно приговорила Аритьку и Сильвию к казни, словно бы их гибель могла вернуть моим людям здоровье. Сейчас, несколько остыв, я поняла, что лишь собственноручно оставила на своем пути еще несколько тел, которым могла даровать жизнь. Да, они бы провели оставшееся время в сырых темницах, однако, я могла бы дать им время обдумать свою жизнь и свершенные ошибки. Кто я такая, чтобы превносить в эту жизнь собственную справедливость? Всех нас когда-нибудь будут судить, а потому в жизни каждый заслуживает если не прощения, то хотя бы времени...

Как бы то ни было, я вновь вступила туда, куда ступать не собиралась. По неизвестным пока еще причинам, Яйра и Гертруда отдали главенство мне – фее, что понятия не имеет о дальнейших шагах. И вот уже утро, а я сижу на чужом троне, в то время, как вокруг меня вертятся десятки советников, поддержавших восстание Лайма. Они предлагают мне сотни возможных дорог к новому будущему, где не будет места прошлым ошибкам, но я смотрю лишь на Лайма и Авалона, ожидая новостей от лекарей.

–

Народ должен знать, за кем следовать. Нужно уже завтра передать власть! – кричал старый казначей, помахивая длинной тростью. Этой же тростью он день назад толкал воинов с окон.

– Император не в силах предстать перед народом! И как он появится в таком виде? Это будет словно воплощение новой, израненной власти, – противился другой старик.

– Согласен, – вдруг сказал Лайм, – народ не последует за Императором. К тому же, тот, кто отрекся от власти, не сможет занять её вновь.

– Нужно подумать и новой столице.

– А как же центр?

– Давайте оставим центр.

– Там полностью разрушен замок. И здание суда, и...

– Заткнулись все! – закричала я, наконец, не выдержав и вскочив с трона. Пусть меня и посадили сюда, как главенствующее звено революции, я чувствуя себя украшением наподобие флага. И эти жалкие людишки думают совершенно не о том! – Сначала, раз уж мы начинаем новую жизнь, мы позаботимся о людях. Направьте лекарей на оказание первой помощи всем пострадавшим, организуйте временные лазареты, тем, кто потерял дома, дайте временное пристанище во дворцах.

– Но Госпожа...

– Была команда - завалить хлебальники! Вытащите из складов припасы и раздавайте нуждающимся. Формирование команд я оставляю на вас. После соберите всех магов земли из Академии и дайте им задание восстанавливать разрушенные дома.

– Как прикажете, – вдруг согласились советники, преклонив перед тронов колени, – и всё же, Господин Лайм совершенно прав. Что мы будем делать с властью. Быть может, вы...

– Я сказала идите!

– Да, Госпожа.

Когда грязный тронный зал опустел, я с брезгливостью слезла с трона, на котором когда-то восседала Первия. В этот момент, будто бы свалившись с неба, ко мне выскочила Эльфия, удушив в объятиях. Её примеру последовал и заплаканный Подсолнух, и ревущий Ждак, и Авалон, что стоял до этого тихо и неприметно. Только сейчас в этих знакомых объятиях я почувствовала себя спокойно. А ещё я почувствовала жуткую усталость. Дождавшись, когда все сделают шаг назад, ко мне подошел и Лайм, облегченно выдохнув в самое ухо, и вместе мы долго стояли, готовые заснуть стоя и так. Никто не сказал ни слова, дабы не нарушить витавшую в воздухе атмосферу воссоединения. Все и так всё знали без слов, а потому лишь улыбались, радуясь тому, что все живы, путь не все в порядке: Харон и Азазель были без сознания, а Император, хотя и очнулся, попросил одиночества.

На следующий день в замок начали прибывать семьи, потерявшие дома: здесь им выделялись комнаты, а также пропитание. Подобные мероприятия проводились по всем регионам, в каждом из которых был временно назначен ответственный, и главные улицы неспешно очищались от завалов и глубоких дыр. Склады пустели, но люди были благодарны – они всячески помогали в восстановлении городов, помогая не только нам, но и друг другу. Когда вопрос коснулся разрушенной башни, я отдала приказ оставить её как напоминание о революции и погибших за новое будущее.

День шел за днем, и у нас было много работы. Вскоре очнулись и Харон с Азазелем, но у меня почти не было времени, чтобы отдать его дорогим людям. Нам очень здорово помогали атланты, но даже так восстановить разрушенные города было непросто. Было принято решение построить самые необходимые здания, а остальные отстроить после урегулирования вопросов власти – они сильно беспокоили меня. Беспокоили не тем, что Рагнарек больше не мог сесть на трон, и не тем, что на трон могли посадить лицо сомнительное, а тем, что посадить могли именно меня.

Идя во главе революции, я представляла себе возвращение к власти Императора и свою спокойную жизнь в Мордоре, однако, все оказалось совершенно другим. Мне даже не на кого перевалить эту ненужную кандидатуру! Яйра явно дала понять, что править более не желает, а Гертруда и вовсе решила удариться в военную сферу. Я предложила роль Императора Харону (все же тот был родственником Рагнарека), но он все последующие дни притворялся спящим. После я предложила роль Лайму, а тот сбежал, сославшись на занятость. Безусловно, повести за собой страну в такую разруху никто не желал, к тому же, на нового правителя возлагались тяжелые и слишком огромные надежды.