Феррагосто
Шрифт:
Вскоре мужчины подъехали к особняку, надежно укрытому от чужих глаз густой растительностью. Внушительный забор из природного камня в два раза превышал обычный размер, по углам Франко заметил две наблюдательные вышки.
– Тебе оказана честь, – сказал Риччи, когда извилистыми коридорами громадного поместья они шли на аудиенцию. – Я не припомню других чужаков, за которыми Дон посылал собственный автомобиль.
Франко не ответил, размышляя о предстоящей встрече, которую он предвидел, но не ожидал так скоро. Он осознавал, что в первую очередь будет стоять вопрос о «дани» – обязательном для любого жителя Ланцио откупе, но удивляло Франко другое: чтобы решить этот вопрос, Дону вовсе не было необходимости встречаться с плательщиком лично. Для таких дел, он знал, у
– Входи, – Риччи открыл дверь, впуская Франко в комнату, перегруженную предметами интерьера: тяжелые гардины, создавая полумрак, закрывали большую часть окна, дубовый стол на витых ножках, картины в позолоченных рамах. На фоне темных настенных панелей они смотрелись по-особенному мрачно. В этой комнате, казалось, каждый предмет был подчинен воле хозяина. Все, кроме его собственных волос, завивавшихся в непослушную волну и не желавших держаться в прическе.
Гвидо Антонелли сидел в кресле. При виде гостя лицо его расплылось в сердечной улыбке. Все в его облике показалось Франко преувеличенно большим: сигара в пальцах, сами пальцы, слишком широкие брови, мясистые губы и даже кресло, очевидно сделанное на заказ. И все же обаяние Дона Антонелли было сильно настолько, что Франко не смог сдержать ответной улыбки и шагнул навстречу, позволяя чересчур проницательным глазам рассмотреть себя.
– Я вижу, вы уже оценили моего капореджиме [5] , – сказал Дон, указывая на спутника Франко. – Мой верный пес, Риччи, сколько всего мы пережили вместе, а он все еще здесь. Садитесь, Франко – или же, вернее сказать, синьор Легран? Я надеюсь, мы не нарушили ваши планы? Я сам, словно филин, оживаю только к вечеру и по стариковской привычке полагаю, что так поступают и все остальные.
– Не беспокойтесь об этом.
– Выпьете коньяка? – Дон приподнял графин с барного столика и взялся за крышку. Франко кивнул. Он не любил коньяк, но начинать знакомство с отказа не решился.
5
Caporegime, Capo (итал.) – подчиняется непосредственно главе криминальной «Семьи» или его заместителю, руководит «солдатами» – младшими членами организации.
Франко отметил, что Дон Антонелли предпочел собственноручно разлить алкоголь, что тоже, конечно, говорило о его особом отношении, но Франко пока не мог сделать вывод, откуда оно взялось. Он огляделся и заметил за столом в углу еще одного мужчину, погруженного в изучение большой, прошитой нитками тетради. Человек этот был до того неприметен, что, повстречайся он на улице, Франко прошел бы мимо, не удостоив вниманием. Но француз знал: среди приближенных Дона не бывает случайных людей. И по тому, с какой уверенностью держался «незаметный», Франко понял, что перед ним, вероятнее всего, консильери, главный советник Дона.
Гвидо Антонелли наконец позволил Франко занять глубокое кресло по левую руку, что тот и сделал, заметив на столике рассыпанную колоду карт.
– Так, значит, мы теперь соседи?
– Похоже на то.
– Намерены остаться у нас надолго?
– Если тому будут благоволить обстоятельства. После стольких лет во Франции захотелось сменить пластинку.
– Каждая новая пластинка играет по-новому. Что вы можете сказать о Ланцио?
– Этот город полон достойных людей.
– Верно подмечено, – удовлетворенно проговорил Дон. – Честь у нас в почете. Мой отец говорил, что честь – это богатство бедняка и оружие богача. Мне приятно слышать, что достойные понятия для вас не пустой звук. Но как же так вышло, дорогой Франко, что человек, знакомый с честью не понаслышке, не сумел проявить ее там, где она требуется более всего?
– Я не совсем понимаю…
– Я человек великодушный и могу понять, что иностранцу бывает трудно приноровиться к незнакомому укладу жизни. Но все же вам стоило посоветоваться, прежде чем приобретать землю в моем городе. – Прищурившись,
– Я считаю земли вокруг Клыка весьма перспективным месторождением.
– Не будем торопиться. Я не настолько дурной хозяин, чтобы позволить себе обидеться на гостя, не успевшего даже допить коньяк. Поверьте, я вовсе не хотел, чтобы вы почувствовали себя здесь чужим. Ланцио – прекрасный город, и, я уверен, вы сможете сделать его еще прекраснее.
– Благодарю.
– К слову сказать, не могу не отметить, до чего же хорош ваш автомобиль! Чтобы владеть таким, необходимы деньги, и немалые.
– Ваш тоже неплох, – не остался в долгу Франко. – Во Франции я был крупным землевладельцем, земля, доставшаяся мне от родителей, кормила несколько деревень. Со временем я установил на полях мельницы и расширил границы поставок. У меня большой опыт в этом деле.
– Chi e avvezzo a fare, non si puo fermare [6] . Но все же сменили сферу деятельности, приехав сюда. Почему не купили земли на юге?
– Я решил, что выгоднее будет заняться добычей здесь.
– Не все же в этом мире делается ради выгоды! Люди – вот что самое главное. Вот кому постоянно требуется защита.
– Не могу не согласиться.
– Когда правители бросали земли на произвол природы, оставляя их в руках несчастных работяг, предоставляя самим бороться с засухой и наводнениями. Только и знали, что собирали деньги на развлечения в Риме и Неаполе… Кто был вынужден батрачить и платить эту дань ежемесячно? Люди. Люди, что остались на этой земле, что сердцем прикипели к своему дому, не желая покидать его даже в самый темный час. Кто давал им защиту и убежище, которых не мог дать больше никто? Это были мы. Мои отцы и деды делали это тогда, и я продолжаю стоять на их твердом пути. Люди – вот самая большая ценность моего города, Франко. Я горжусь тем, что мои дети и внуки дышат с этими честными тружениками одним воздухом, и слежу, чтобы этот воздух оставался чистым как можно дольше. Никто не смеет загрязнять воздух моего города.
6
Тех, кто привык работать, не остановить (итальянская пословица).
– Я понимаю, Дон Антонелли. И поэтому, как я уже сказал, хочу доказать вам искренние намерения сделать свой вклад в процветание города и его жителей. И пока я занимаюсь разработкой карьера, то подумал, что лучшей благодарностью с моей стороны может стать помощь в организации вашего нового бизнеса.
Ответ прозвучал как обычная реплика, и даже опытный слух Дона Антонелли поначалу не уловил в нем заложенного Франко смысла.
– О каком бизнесе ты говоришь?
– О бизнесе, способном приносить вам чистый и стабильный доход. – Франко с вызовом посмотрел в глаза Дона.
– Что ты мне предлагаешь?
– Я предлагаю вам заняться лотереей.
В комнате стало тихо. Консильери оторвал взгляд от бумаг и направил долгий, изучающий взгляд на Франко. Риччи привстал со стула, готовый броситься по команде хозяина. Лицо Дона Антонелли посерело.
– С каких это пор балаган стали называть бизнесом?
Не теряя самообладания, Франко ответил:
– В этой стране существует только одна официальная игра в лотерею. Она учреждена правительством Италии, и доходы ее идут туда же. И эти доходы столь велики, что подсчитать их не представляется возможным. Мое краткое путешествие по Италии показало, с каким увлечением играют в лотерею жители Ланцио и других итальянских городов, нигде еще я не встречал такого азарта, ни в одной стране мира! Люди играют не ради выигрыша, а из-за радости, которую получают, принося домой билет, собираясь всей семьей и выбирая номер. Всем сердцем они жаждут удовольствия, которое не стоит им почти ни гроша. Но оно же способно принести вам миллионы.