Ферма
Шрифт:
Нас вывели наружу. Здесь у площадки перед воротами стояло много больших машин. Боевых, и просто для перевозок.
Связав нам руки, Красотку и меня закинули в багажник большого вездехода, похожего на тот, что был у Георга. Группа из пятнадцати бойцов погрузилась в него, другая группа села во второй вездеход, и мы поехали.
Чтобы не плакать, радуя упырей, я вдавливала ногти в кожу ладоней, физической болью отвлекаясь от боли куда более сильной. Той, что рвала грудь хуже медвежьих когтей.
Мы ехали долго.
Упыри всю дорогу веселились, вот только шутки у них
Красотка громко стонала, рыдая и сожалея, зачем она убежала с корабля, вызывая у меня дикое раздражение. Единственная радость — ее никто не слушал, видимо считая, что это нормально, что она просто ноет и жалуется.
Мы ехали уже сутки. Связанные руки совсем затекли и вызывали сильную боль. Губы полопались. За это время нас только раз выпускали в туалет. О еде или воде для пленниц никто не думал, хотя сомневаюсь, что в меня могло что-то влезть.
Я полностью ушла в себя, больше не в состоянии выносить упыриного гогота. Если это продлится еще немного, просто сойду с ума. И это будет освобождение! Потому, что как жить в этом мире после фермы Георга я не знала.
Весь этот период моей жизни на Сронтавской ферме, теперь казался мне частью какого-то безумного сна. Невероятного, странного, доброго и интересного настолько, что просыпаться не хотелось.
Георг, несмотря на все наши споры, показал мне, как это, быть человеком с чувствами и достоинством. Корбан, продемонстрировал, что вокруг много добрых людей, кем бы они изначально не казались. Марина — как можно быть по-настоящему сильной, среди тех, кто гораздо сильнее тебя, а Милана окружила опекой, научив заботиться о других. Лекка продемонстрировал благородство, показав, главное — уважать себя, не позволяя себе опуститься до трусости, подлости и самосожаления...
Они одарили меня бесценными дарами. Тем, что нужно, чтобы остаться человеком и не стать скотом. С одной стороны мне хотелось жить, с другой стороны малодушно сбежать в безумие или даже смерть, чтобы не чувствовать боли и забыть о страданиях.
Наконец к вечеру второго дня поездка закончилась. Из крошечного окошка багажника можно было видеть только бетон и кирпичную кладку большого здания, перед которыми остановились машины.
— Ну вот, мы и дома… — отозвался один из упырей, открывая дверь. Это был лысый, что предлагал меня взять себе, вручив принцу Красотку. Он выскочил из машины, открыл ключом ворота и распахнул створки, после чего машины въехали на территорию.
Там, в окружении охраны с каменными лицами, будто их кто-то слепил из неживой голубой глины, стоял уже известный мне упырь, беловолосый с мутными глазами. Старый знакомый Георга.
Они охотились за фермой почти год, пока не получили желаемого. Тот упырь, что меня поймал, вышел и отчитался перед мутноглазым:
— Генерал, мне приказано быстрее доставить ее принцу. Это его личный приказ!
Упырь, что сидел за рулем, наблюдая за отчетом бойца, у кого-то спросил:
— Чего он хочет? — Тот, что сидел рядом равнодушно отмахнулся. — Наш Марко развлекается… Теперь приказал привезти в целости и сохранности
— Вот у кого жизнь хорошая… — завистливо проворчал водитель. — Еды до хрена, баб в доме табун, а он еще собирает себе по фермам новеньких.
— Заткнись… у него и охраны много, быстро болтуну замена найдется… — рыкнул третий.
Все затихли.
Наконец к машине подошли два охранника и, распахнув двери, вытащили нас с Красоткой на гладкий асфальт.
Мы действительно оказались внутри большого двора перед огромным четырехэтажным домом. Впереди была мраморная лестница, ведущая к красивому входу с высокими дверями и охраной по сторонам. Из-за темноты я ничего особо рассмотреть не успела.
Нас под конвоем повели за мутноглазым упырем внутрь большого дома. По длинному коридору вели быстро, я кроме толп охраны ничего разглядеть не успевала.
В конце нас завели в большой зал. С колоннами и огромными картинам на стенах. Играла музыка, горело много света. В нем было полно красиво одетого народа, стоящего полукругом перед одним упырем, тем, что сидел.
Меня презрительно толкнули на пол, за крайнюю у входа колонну, выставив вперед Красотку. Упыри в зале затихли, ожидая реакции того, кто сидел в кресле.
Я подтянула ноги к себе, села прислонившись спиной к холодному мрамору колонны, и перевела дыхание. Меня полностью устраивало и очень радовало то, что я не вызывала интереса у присутствующих. Это все хорошо, но отсюда мало видно.
Беловолосый с мутными глазами почтительно поклонился тому, кто сидел в большом кресле и начал доклад. Тот, кто был здесь главным, не знаю, принц он или кто, но перед ним все склонялись, встал и направился к нам.
Красотка, словно оправилась от усталости и боли, встала ровно и красиво, гордо подняв голову, одарила его благородным, милым и немного кокетливым взором.
Я опустила голову, про себя надеясь, что меня он рассматривать не станет. В отличие от Красотки, я понимала, что мне ничье внимание не нужно. Но тот, кто шел к нам, проигнорировал ее и подошел к колонне, за которой на полу устроилась я.
— Они что, тобой полы мыли? — насмешливо поинтересовался он, с интересом разглядывая мой вид.
Мутноглазый который почтительно двигался за принцем, тихо оправдывался:
— Она до последнего сопротивлялась, ее тащили два бойца…
— Да кто бы сомневался, — очень знакомо хмыкнул главный.
Я медленно подняла взгляд.
Черные короткие волосы, черные глаза, смуглая кожа и… знакомое лицо.
Не может быть… Жорж? Он мило улыбался. И у него было две руки. Одну из них он протянул мне. Я застыла в шоке.
Жорж — тот самый злодей из элиты, намерившийся отобрать ферму у Георга? Это не укладывается у меня в голове!
— Принц… у нее руки грязные, запачкаетесь, — сочувственно прошептал кто-то рядом.
Действительно. Очень грязные!
Я по-хозяйски схватилась за его ладонь и, потянувшись, встала. Он по достоинству оценил мое усилие поделиться грязью, криво усмехнувшись.