Ферма "Копперсмита"

Перри Девни

— Это чушь собачья. Ты знаешь это? Чушь собачья. Эти магазины с большими коробками продолжают пытаться запихнуть это нам в глотку с каждым годом все раньше и раньше. Рождественские представления начинаются перед Хэллоуином. Они даже не могут оставить Хэллоуин в покое! Я имею в виду, подождите хоть до ноября. А затем уберите их в январе. Эти люди, которые оставляют разноцветные огоньки в своих окнах и на водосточных желобах до Дня Святого Валентина — сумасшедшие. То есть, это просто чертова жадность, что магазины выставляют рождественские

товары слишком рано, и просто чертова лень, когда люди не могут убрать свои вещи, когда праздники заканчиваются.

Я разговаривала сама с собой о подходящем времени для рождественского украшения и снятия украшений.

Я разговаривала сама с собой, потому что стояла на очень высокой лестнице, держа в руках огромную, тяжелую вечнозеленую гирлянду, которую развешивала на выступе переднего крыльца. Гирлянда соответствовала большому венку, который я уже повесила на входную дверь.

Поскольку я разговаривала сама с собой и несла тяжелую гирлянду и молоток, стоя на очень высокой лестнице, я не обращала особого внимания на свою опору.

И поскольку я не обращала особого внимания на свою опору, вскоре обнаружила, что больше не стою на очень высокой лестнице. Вместо этого я оказалась на заднице, на земле, в снегу. А подножие лестницы прямо перед моим лицом.

Мое запястье пульсировало, потому что я использовала его, чтобы смягчить падение. Тяжелая гирлянда и молоток были уже не в моих руках, а в снегу вместе с моей задницей.

— Разве вы, женщины, не должны ходить по магазинам в Черную пятницу, Джиджи? А не падать с лестниц? — доктор Питерсон только что закончил перевязывать мое вывихнутое запястье в отделении неотложной помощи.

— К черту Черную пятницу. Я очень серьезно отношусь к своим рождественским украшениям, доктор Питерсон. Покупки могут подождать. — улыбнулась я.

Он хрюкнул от смеха.

— Не могу не согласиться.

Я извлекла урок из инцидента с гремучей змеей и позвонила Джессу, как только смогла оторвать свою задницу от земли. Роу была с ним в магазине спортивных товаров в центре города. Они ушли незадолго до того, как я начала украшать дом, чтобы выбрать санки для Роуэн.

Так что я ждала на крыльце, сжимая запястье, пока они не вернулись домой.

Когда прошлой ночью Джесс помогал мне вытаскивать рождественские украшения с чердака, мне определенно следовало прислушаться, когда он сказал, что сам украсит дом снаружи.

— Я заказал в аптеке рецепт на обезболивающее для тебя. Но ты знаешь правила. Приложи лед, если рука опухнет. Горячий компресс, если разболится. Постарайся не использовать ее в течение нескольких дней, — сказал доктор Питерсон.

— Будет сделано, — я спрыгнула с кровати скорой помощи. — Спасибо, доктор Питерсон.

Джесс и Роу сидели в вестибюле и ждали меня. Я направилась в том направлении и пошла на встречу с сердитым-на-Джорджию-потому-что-она-не-слушала-меня Джессом и злую-на-свою-мать-потому-что-она-поранила-себя-и-теперь-мы-не-могли-пойти-кататься

на санках Роуэн.

Джесс не разговаривал со мной по дороге обратно на ферму. Как и Роу.

Молчание Роу закончилось, когда мы вернулись домой, и она попросила поиграть с кошками. Джесс выделил место в гараже для миссис Филдман, Розы, Пионы и капитану Льюису. Он даже установил дверцу для кошек, чтобы они могли входить и выходить, когда им вздумается. Роу была в восторге, потому что она тоже могла ходить через нее.

В то время как гнев Роуэн был недолгим, гнев Джесса длился гораздо дольше. Он куда-то исчез после того, как мы вернулись домой, и вернулся прямо перед обедом. Он ел в полной тишине, не разговаривая даже с Роу.

— Мне жаль, милый. Я должна была дождаться тебя, — сказала я, когда Джесс принес тарелки для ланча на кухню.

— Да, тебе следовало бы.

— Я не хотела, чтобы это случилось. Это был несчастный случай.

Он сердито вздохнул и выпустил на волю то, что явно держал внутри последние несколько часов.

— Ты знаешь, я забочусь о людях всю свою жизнь. О матери. О сестре. Об этом городе. Потому что кто, если не я? Так почему же единственный человек, о котором я действительно хочу заботиться, не позволяет мне этого?

Я не успела ответить, как он начал кричать.

— Черт! Я так чертовски зол на тебя, Джорджия! Ты могла сломать себе шею! И что потом? Что бы случилось с Роуэн? Со мной?

Я не думала об этом с такой точки зрения. Слезы наполнили мои глаза, когда меня осенило. Я могла бы оставить свою дочь сиротой, когда никто в мире не мог бы позаботиться о ней.

— Я вижу, что до тебя начало доходить, — отрезал он, прежде чем уйти.

Я так много взяла на себя за последние несколько лет. Не то чтобы у меня был большой выбор. Я думала также, как и Джесс, кто, если не я? Единственными людьми, от которых я могла зависеть, были моя мама и Бен. Теперь их нет. И даже когда они все еще были с нами, мама была больна, и стареющий Бена не мог сделать все, что, по мнению его разума, мог сделать. Так что это означало, что все свалилось на меня.

Приготовление еды. Уборка. Стирка. Поход за продуктами. Работа во дворе. Праздничные украшения.

Всё.

Что еще я должна была делать?

Но Джесс был прав. Я не могла позволить себе безрассудно относиться к своей безопасности или своей жизни. Я была всем, что было у Роуэн. Я не могла рисковать, бросая ее только для того, чтобы повесить рождественское украшение.

И у меня был Джесс. Почему я не позволила ему помочь мне?

Потому что была глупа. Чрезвычайно глупа. И упряма.

Мой желудок скрутило. Каждый раз, когда мы с Джессом ссорились, мне становилось плохо. И, наряду с пульсирующим запястьем, у меня начинала болеть голова. Пришло время принять обезболивающую таблетку и вздремнуть.