Ференц Лист
Шрифт:
Вместо больничной палаты Лист приехал 3 июня в Зондерсхаузен (Sondershausen) на фестиваль Всеобщего немецкого музыкального союза. Главной темой фестиваля стало предстоящее 75-летие Листа. На первом концерте были исполнены его «Идеалы», «Битва гуннов», «Гамлет», «Пляска смерти» и четыре пьесы из «Венгерских исторических портретов»; на втором — оратория «Христос».
После триумфа на фестивале Лист вернулся в Веймар и продолжал заниматься с учениками до конца июня. 1 июля он навсегда запер за собой двери «домика садовника».
Набросок к портрету
В тот же день он прибыл в Байройт, где 4 июля в протестантской церкви состоялась церемония бракосочетания Даниелы с доктором Тоде. Поздравив «детей», Лист уехал в замок Колпах (Ch^ateau de Colpach) в Люксембурге, к гостеприимной чете Мункачи. Визит «мировой знаменитости» не остался не замеченным местной прессой и детально освещался газетами «Люксембургер Ворт» (Luxemburger Wort) и «Люксембургер Цайтунг» (Luxemburger Zeitung). Но, несмотря на внимание журналистов, Лист прекрасно провел время с 5 по 19 июля. Сюда же приехал и его старый друг кардинал Хайнальд. 6-го числа Лист отправил последнее письмо Каролине Витгенштейн: «Вчера вечером я в Колпахе вновь встретился с кардиналом Хайнальдом, который всегда очень дружелюбен и доброжелателен по отношению ко мне. Завтра он в Брюсселе будет принят королем, оттуда поедет обратно в Венгрию…»[785]
Лист вернулся в Байройт 21 июля. В этот последний приезд он, как и раньше, не остановился у дочери на вилле «Ванфрид», а снял всё то же скромное помещение буквально в двух шагах от «Ванфрида» у фрау фон Фрёлих, которое снимал и раньше. Вместе с ним приехали несколько его учеников, в том числе Гёллерих и Зилоти.
В поезде Лист сильно простудился и был вынужден сразу лечь в постель. Но, несмотря на плохое самочувствие, в пятницу 23 июля он присутствовал на первой постановке «Парсифаля», открывавшей Пятый Байройтский фестиваль. С этого года «хозяйкой» фестивалей официально стала Козима. В воскресенье 25 июля шла премьера «Тристана», на которой Лист обещал дочери непременно быть. Врач, осматривавший его перед походом в Фестшпильхаус, опасался развития пневмонии и категорически запретил больному выходить из дома. Но запреты врачей для Листа никогда ничего не значили. Он отправился в театр и, хотя и с трудом, высидел весь спектакль.
На следующий день Лист уже не смог подняться с постели… 27 июля врач подтвердил диагноз: пневмония. С этого момента рядом с Листом неотлучно находился лишь его слуга-венгр по имени Мишка (Miska), так как Козима большую часть времени была занята делами фестиваля. 30 июля состояние больного резко ухудшилось; временами он впадал в беспамятство, его бил озноб, дыхание было прерывистым и хриплым. Поздним вечером он внезапно проснулся и тихо спросил Мишку: «Который теперь час?» — «Девять часов». — «Сегодня я чувствую себя очень плохо. Сегодня четверг?» — «Нет, ваша милость, пятница». «Пятница», — повторил Лист так, словно почувствовал в этом слове свой приговор[786]…
В два часа ночи разыгралась трагическая сцена. Лист внезапно вскочил с кровати в каком-то приступе безумия, задыхаясь, схватился за грудь и крикнул по-немецки: «Воздуха! Воздуха!» Подбежавшего Мишку он с неожиданной силой оттолкнул от себя. Упав на пол, Лист кричал от боли. Примерно через полчаса он впал в кому. С утра в его комнате собрались Козима и внуки Даниела, Ева и Зигфрид. В 11.30 утра 31 июля 1886 года врач констатировал смерть…
Известную историю, что последним словом Листа было «Тристан», следует считать не более чем легендой. После сердечного приступа, приведшего к коме, он не только больше не приходил в себя, но и не мог ничего сказать — на этот счет есть целый ряд авторитетных свидетельств. Конечно, версия, что даже на смертном одре Лист вспоминал вагнеровский шедевр, очень импонировала Козиме. Скорее всего, она и появилась с легкой руки дочери Листа.
Третьего августа Лист был похоронен на городском кладбище Байройта. Чтобы не омрачать торжества фестиваля, траур не объявляли.
Какая горькая ирония судьбы! Лист не был похоронен на родине, которую горячо любил; он не нашел последний приют в Веймаре, для славы которого
И всё же не хочется заканчивать повествование о великом человеке Ференце Листе на столь грустной ноте. Лист не одобрял безнадежность. А посему внесем с помощью Бенце Сабольчи необходимую «гармоническую светотень»:
«Жизнь и творчество Ференца Листа остались незаконченными только „формально“: под конец мы не видим ни крупного произведения, ни крупного успеха, ни крупной победы. Однако — как это метко отметил Барток — его величие, его исторический успех находятся в связи именно с этой незаконченностью: завершения нет, ибо здесь начало, открытие, указывающее на будущее и ожидающее продолжения»[787].
ИЛЛЮСТРАЦИИ
Мария Анна Лист, мать композитора. Пастель. 1832 г.
Адам Лист, отец композитора. 1819 г.
Ференц Лист в 11 лет. Литография ф. Лютгендорфа. 1823 г.
Дом, в котором родился Лист. Литография. 1850 г.
Карл Черни. Гравюра К. Майера
Антонио Сальери. Литография Ф. Реберга. 1821 г.
Альфонс де Ламартин. Литография М. Алофа
Фелисите де Ламенне. Литография Ф. Дельпеша
Дети Листа и Мари д’Агу. Слева направо: Бландина, Даниель, Козима. Пастельная миниатюра А. де Ласепед. 1843 г.
Мари д’Агу. А. Леман. 1839 г.