Феодал
Шрифт:
– А кто это напротив них сидит, вон тот в овчинной шубе?
– спросил Андрей.
– А, этот. Это сын боярский Мишка Растопча, татарин крымский, года три назад выехал на Москву. Он небогатый, привел с собой всего десяток татар, потому пришлось его записывать в дети боярские, - друзья прошли мимо компании татар и подошли к следующему костру.
– Вон посмотри на того, который из шатра вышел. Это татарский князь Обрягим Темерязев, сын ордынского князя Темир-Гази. Он раньше был воеводой у эмира Эдигея и много лет назад воевал наши княжества. Потом, правда, решил отъехать от эмира на Москву. Смотри, к нему подошел
– Холодно, - Андрей поежился от холода, табор разбили у реки, ветер пронизывал насквозь, даже в шубе было зябко.
– Может, погреемся у костра?
– Пошли, - Костя уверенно направился к костру, рядом с которым расположилось две дюжины воинов по обличию русских и татар. Костя приветствовал хозяина, как старого приятеля.
– Знакомьтесь. Мурза Кутлубаг, Георгий в крещении, боярин Московского князя и его старший сын Михаил Юрьевич, по прозвании Болт. Князь Андрей, боярин Резанского князя, - Костя представил бояр.
– Присаживайтесь, погрейтесь. Сейчас мясо готово будет, - пригласил Андрея старый мурза.
– Благодарствую, - поблагодарил боярина Андрей, усаживаясь на подушку, принесенную дворовым человеком.
– Как дела твои, Константин Федорович?
– поинтересовался Михаил Юрьевич.
– Вижу, что новую дружину себе набрал?
– Божьей милостью все хорошо, - ответил Костя, протягивая руки поближе к огню.
– А у тебя все нормально?
– После той битвы не оправились еще. Было у нас шесть десятков воинов, осталось только дюжина, и ту снарядили с трудом, - ответил Михаил Юрьевич, качая седою головой.
– Ну, дай бог, все поправить сможешь. Если князья не замирятся, новые доспехи возьмешь. Ладно, обогрелись мы, пора и честь знать. Пойдем мы, - Костя поднялся, подавая знак Андрею следовать за ним.
Костя уверенно шагал по московскому лагерю, вкратце рассказывая, кто есть кто из московских бояр. Большинство из их числа - выходцы из Орды из знатных родов. Друзья прошли мимо шатров Антона Гавриловича Загряжского, сына свойственника царя Ордынского Ицхара, выехавшего на Русь. Боярин Антон Гаврилович шел на войну вместе со своими сыновьями - Протасием и Давыдом.
Чуть в стороне от шатров боярина Загряжского стояли палатки вполне европейского вида. В них расположился Ананий Фаренцбах, родом швед, бывший посол Витовта к Великому князю Василию Дмитриевичу. Мужика по каким-то причинам задержали в Москве, а через год отправили в Швецию набирать конный войска против Эдигея. Швед блестяще справился с поручением и по возвращении в Москву был обласкан и пожалован боярством. Вместе с отцом в поход шел его сын, белокурый красавец богатырского вида Василий Ананиевич. В свои двадцать два года он слыл признанным мастером в схватках на секирах. Весь двор шведа составляли выходцы из Швеции вперемешку с русскими и татарами.
В нескольких саженях от них поставили свои шатры поляки. Это двор Станислава Яновича Мелецкого, московского боярина королевского рода, лет десять назад выехавшего из Польши вместе со всем своим двором в двести человек. Сын его Василий Михайлович в свои молодые годы зарекомендовал себя как отважный воин.
Помимо выходцев из Литвы и Орды, в войске московского князя присутствовали немцы, греки, итальянцы. Все они сами или их отцы и деды выехали на Русь. Немцев особенно
Днем Андрей познакомился с одним из резанских бояр, Глебом Мефодиевичем Батуриным. На татарина богатырь совсем не походил, видимо, весь в мать пошел - чистокровный русак. Глеб происходил из знатного татарского рода. Его отец татарский мурза Батур выехал из Орды к Олегу Резанскому, принял православие, женился на писаной красавице, двоюродной племяннице Резанского князя, получил боярство и верой и правдой служил Резанским князьям. Несмотря на солидный возраст, старый мурза вместе с сыном отправился в поход. Шатры свои Резанские бояре поставили рядом и вместе ужинали за неспешным разговором.
Наконец рано утром, когда до Ярославля оставался один дневной переход, дозорные сообщили о приближающейся вражеской рати. Воины торопливо вздевали доспех, пересаживаясь на боевых коней. Лагерь напоминал разворошенный муравейник, всюду раздавались крики и ругань. Воеводы и князья спешили в шатер государя Московского.
В боевом порядке Резанской дружине досталось место в полку левой руки. Едва союзная промосковская рать заняла исходную позицию, правым флангом упираясь в реку, как войска мятежного князя сходу атаковали передовой полк московского войска. Численный перевес у противника не смутил опытных воевод князя Василия Юрьевича. Атака латной конницы разметала не успевших толком выстроиться пеших воинов. Вася Косой, безусловно, обладал талантом полководца, но слишком уж он горяч, раз лично повел конных вятских удальцов в атаку
Дружина Можайского князя, стоявшая в центре, держалась. Воинам Ивана Можайского приходилось несладко. Удар латной конницы разметал первую линию полка Можайского князя и плотно застрял в рядах второй линии.
Вместе с князем Иваном пришли все его думные бояре со своими дружинами. В первой линии можайцев стояли в основном служилые князья Можайского князя, а вот вторая линия - дворяне думных бояр, которых у князя насчитывалось без одного - дюжина. В рядах второй линии стояли также многочисленные Белозерские княжата, по бедности своей, служившие в уделе на правах боярских детей. Андрей не мог видеть, что там происходит, но центр стал медленно откатываться назад.
Мятежный князь поспевал повсюду, круша врагов. Вятчане, воодушевленные примером своего любимого князя, напирали столь рьяно, что казалось еще чуть-чуть - и можайцы дрогнут и обратятся в бегство.
Полк левой руки, повинуясь сигналам, двинулся вперед. Противники на этом участке битвы пока еще не вступали в ближний бой, ограничиваясь перестрелом. Татары носились вдоль рядов пеших резанцев, проливая тучи стрел на вятчан. Однако существенного урона противнику такой обстрел не наносил. Приближаться ближе к противнику татары опасались. Раз было сунулись и потеряли два десятка всадников и почти полсотни коней.