Феодал. Том 3
Шрифт:
Я оседлал стул, положив на подлокотник предплечье, а на него подбородок, чтобы поближе рассмотреть лицо несостоявшегося естествоиспытателя.
— Тогда зачем вы пришли? — легонько покачиваясь, спросил он.
В пустых глазах ничего не отразилось, как будто ещё одна напасть, ещё одна беда толкнула в спину. Ничего, пусть их сыпется ещё больше, плевать…
— Мне хочется понять, насколько далеко ты готов пойти, чтобы вновь заниматься тем же. Я спрошу ещё раз: ты готов вернуться, чего бы это тебе
— Для меня это вся жизнь, я не могу без Межмирья, — медленно проговорил он, поняв, что я серьёзно к нему обращаюсь, интеллигентный подбородок выпятился вперёд, и он решительно ответил. — Да, я бы на всё пошёл, чтобы вернуться.
— Даже жизнью рискнул бы?
— О чём ты…
— Отвечай, — я притянул его за шею поближе к себе. — Отвечай, ты готов рискнуть жизнью ради своего дела?
Мы столкнулись лбами.
— Да, я готов.
— И нарушить закон?
— Что происходит, Владимир?
Я встряхнул его и повторил вопрос. Сейчас, если он ответит неправильно, то ужасную ошибку совершим мы оба. Несмотря на моё понимание людей через «Диктатуру параметров», я не мог предсказать всех вывертов их сознания. Приступы раскаяния, всплески эмоций, нерациональные поступки — всё это наши слабости. Мы люди и для нас такое нормально.
— Да, да, что бы это ни значило, — выдавил тот из себя, и из глаз полились слёзы.
Я встал, убирая стул вбок, и отвесил ему увесистую пощёчину.
— Ещё раз. Я не расслышал: это бредни пьяной бабы или человека твёрдых взглядов?
Александр будто проснулся и испуганно взялся за горящую щёку. Я выпрямился, наблюдая за ним как за червяком. Мне больно было это делать, но надо было.
— Я… Я… Согласен…
Я ударил его в челюсть так, что снёс на подушку, нависнул сверху и схватил одной рукой за грудки, а второй замахнулся. Колено упёрлось в живот.
— Зашем ты это делаешь… я же шоглашился, — выдавил он из себя, окончательно трезвея.
Я вдолбил ещё три удара по лицу, поднял окровавленный кулак и переспросил.
— А теперь? Теперь ты хочешь вернуться?
— Хощу, я хощу!
— Ты со мной? Отвечай или оставайся здесь, жалей себя сколько хочешь.
— Я шоглашен… — он выпрямился, твёрдо смотря вперёд одним глазом, второй заплыл.
Я ударил ему под дых, заставив опуститься на колени.
— Ещё раз. Неубедительно.
Он прополз вперёд и схватился за мою штанину, чтобы встать. С трудом, но Александр это сделал. С губы капала ниточка слюны вперемежку с кровью. Он прерывисто дышал, напитываясь злостью, а потом набросился на меня, сделав подножку. Мы упали на пол, где тут же сцепились. Маг на тумаки тоже отвечал тумаками, тяжело дышал, чуть ли не кусался. Совсем обезумел.
— Я готов! Готов! — пыхтел он. — Я тебе шкажал, што я готов! Нашрать на жакон, шлышишь?
В
— Александр Дмитриевич, у вас всё в порядке? — спросила напуганная пожилая домовладелица.
Мы замерли. В этот момент я был сверху, держа его за шею, и тихо кивнул, ослабляя хватку.
— Вшё блештяще, Анна Витальевна.
— Я слышала шум, вы там что дерётесь? Я сейчас позову городового…
Я встал и протянул ему руку, чтобы помочь подняться.
— Не надо. Это… Это утренняя гимнаштика такая, Анна Витальевна.
— Гимнастика? А почему вы так странно говорите?
— Тренируюшь ораторшкому ищкущтву, у меня камушки во рту.
Домовладелица, видимо, не поверила, но последнее слово оставила за собой.
— Давайте-ка без гимнастик, снизу на вас жаловались. Потише впредь.
Я поднял оброненный стул и уселся на кровать.
— Больше не побешпокоим, — заверил её Александр и плюхнулся со скрипом рядом со мной.
Когда шаги женщины отдалились, я протянул магу шкатулку со стяженем.
— Держи, поможет, — показал ему пальцем на лицо, и тот трясущимися руками взял щепотку. — Слушай внимательно, назад пути не будет. Сейчас ты приводишь себя в порядок и переезжаешь ко мне.
— Что от меня требуется? — вытирая платком кровь с носа, спросил он.
— Будешь открывать мне врата. Мы построим собственный храм.
Глава 4
Общественный статус
— Передумал? — спросил я его, наблюдая, как Александр мнёт покрасневший платок, сейчас маг выглядел намного лучше, чем десять минут назад и я не про зажившие синяки на лице.
— Тут ведь какое дело, — сказал он, — я с детства на них пашу, они как семья мне стали, понимаешь? А теперь, просто за какой-то пустяк выбросили на улицу. Не выговор, не лишение жалованья или телесное наказание. Я как будто… Как будто какой-то мусор ненужный. Я всю жизнь им отдал, каждую свободную минуту, а мне даже слова не дали сказать. Паршивый донос перевесил всю мою репутацию!
Я захлопнул шкатулку и положил обратно в карман, а затем встал, коснувшись в поддержку его плеча.
— Понимаю тебя.
— У меня не укладывается это в голове, но одно я знаю точно, — он поднял на меня злой взгляд. — Так просто они не отделаются. Я этого не забуду.
— Вот такой настрой мне больше нравится, — кивнул я.
— У тебя есть конкретный план?
— Нет, я как раз хотел, чтобы ты его помог разработать.
— Необходим хронолит, много хронолита…
— Не так уж много, — перебил я его, — подумай вот над чем: нам нужно только одно открытие, пусть оно будет всего на десять минут — мне этого хватит, чтобы раздобыть нам ещё хронолита.