Фэнтезятина
Шрифт:
– Девочка моя, я вполне была согласна с тобой и Стебьеном, пока не увидела его ауру. Что ты можешь о ней сказать?
Хельга не стала отвечать сама, вопросительным взглядом переадресовав вопрос мессиру Ортори.
– Мальчик станет со временем очень сильным архимагом, возможно даже сильнейшим из всех, кого я когда-либо видел. Плюс обладает какими-то уникальными способностями. Но разве этого недостаточно, чтобы срочно принять его в подданство? Тем более, что он сам был не против? И был ваш указ о награде за казнь Монтероссо? Голову его он не привез, но перстень-печатка в данном случае
– Да мальчик меня порадовал, даже восхитил. Какая прекрасная смерть для этого гордеца. Принять участие в, безусловно, грязном деле, напиться и быть зарезанным мальчиком, чей дом он только что разорил. Но интересы государства все-таки выше личных чувств.
– ? (вопросительные взгляды всех дочерей и ректора)
– Так и не поняли? Стыдно, девочки. Ведь вы же знаете все обстоятельства не хуже меня! Кто была его мать? Ну, Хельга?
– Баронесса Матильда Стонберг, урожденная графиня Видрская.
– А также бывшая любовница короля Альзена IV, который последние годы своей жизни совсем не ладил с женой, и весь двор делал ставки, когда же Матильда сменит Теодору!
– Ну и что? Король умер почти за год до рождения Бриана.
– А кто ему эти документы выдал? Они записаны или самим Брианом-старшим, кстати, бывшим при покойном короле преданным тому телом и душой капитаном королевской стражи, или были записаны с его слов. Сам же мальчик все эти годы жил в замке безвылазно. Или вы считаете, что у женщины-магистра от неодаренного отца может родиться архимаг?! Да один взгляд на его ауру, и сразу делается ясно, что он королевской крови!
– И зачем это надо было Стонбергам?
– Я уверена, что покойного короля убила Теодора вместе со старшим сыном, нынешним королем. Доказать это невозможно, а слухи ему сильно повредить не могли. Все-таки он законный сын, безусловно, королевской крови, очень сильный архимаг. Трудно возразить. Это если нет соперника! А так в глуши во Фрозии растет мальчик, который делается более сильным магом, чем король. А его мать предъявляет документы, что Альзен IV успел своим указом развестись с Теодорой и жениться на Матильде. И есть плод этой любви, сын, сильный архимаг, не замаранный отцеубийством!
– Но почему об этом не было объявлено сразу?
– Я думаю, что все произошло после того, как Альзен узнал о беременности любовницы. И немедленно последовал ответный удар. А свидетелей и документы быстро подчистили. Тогда многие загремели в опалу, было и несколько смертей. Так почему не выступила Матильда? А что она могла противопоставить? Не родившегося ребенка Совету пэров не предъявишь. Нет, она могла только затаиться и ждать. Чтобы о ней забыли. А потом отомстить. Она даже Первую инициацию у мальчика скрыла, я навела справки, считалось, что сила в нем еще не пробудилась. А он в пятнадцать лет почти магистр! Молодец Матильда, вот уж не ожидала от нее! А казалась такой мягкой девушкой. Но род у нее достойный, и короля она, видимо, любила по-настоящему. Недаром от Стонберга у нее детей не было.
– Так мальчик принц?
– подала голос младшая принцесса.
– Дошло, наконец, - вздохнула Изольда.
Принцессы оживились, а вот мессир ректор как-то
– Ты все-таки собираешься воевать с Лавардией?
– Пока еще нет. То есть я как раз думала попробовать их на зуб после того, как этот мальчик так удачно проредил число их архимагов (это, кстати, отдельная тема для обсуждения, но не сейчас), но теперь смысла нет. Поддавить, пересмотреть некоторые договоры, это надо. Но воевать, как минимум, рано. Этому Бриану сначала надо архимагом стать, так что лет пять спокойной жизни у тебя еще есть, не беспокойся. А потом, воевать, может быть и не придется. Но интрига начинается знатная!
– И для этого тебе нельзя, чтобы Бриан был подданным Леиды?
– просила Хельга.
– Умница! Сообразила. Претендент на престол, подданный соседнего государя, не встретит такой поддержки, как свой.
– Но ведь документов о законности его прав у тебя нет?
– подала голос средняя дочь.
Мать посмотрела на нее в упор осуждающим взглядом:
– Даже комментировать не буду. Сама должна понимать, что документы и любые свидетельства - это не проблема. Проблема в том, чтобы к ним прислушались.
– Ты так уверенно говоришь про участии этого мальчика в твоих планах, а ведь сама давеча оттолкнула его от себя, - снова подала голос Хельга.
– Напомню забывчивым, что именно ты поторопилась дать ему ненужные надежды, хотя сообразить о его происхождении была просто обязана. Но, главное, время у нас есть. И это ваша задача, девочки, чтобы через пять лет он ел у вас с руки. И твоя Стебьен. Ты ведь вчера с ним уже говорил. Его реакция?
– На удивление спокойная. Но мне не понравилась. Он решил ничем не быть нам обязанным. Я даже извинился и предложил помочь оплатить его обучение в счет будущих работ в Академии. Отказался и за первый год уже заплатил сам. Он даже переезжать в общежитие Академии отказался, хотя я ему бесплатно квартиру в крыле преподавателей предложил. Сказал, что уже снял жилье рядом с Академией, и оно его устраивает. Вежлив, готов работать, но на контакт не идет. В общем, мальчик обиделся, но пытается это не показать.
– Ничего, пусть демонстрирует гордость и независимость. Будущему королю полезно. А обиды пройдут. Кстати, Эгрейн, а может нам тебя за него замуж выдать? Возраст подходящий. И в одной группе учиться будете.
– Так, мама! Ты уже все продумала. А меня спросить? И потом я никогда не поверю, что ты хочешь Лавардию для меня, а не для себя.
– Почему не для себя. Если объединить два королевства, то можно уже об империи думать, - мечтательно улыбнулась Изольда.
– Императрица, это, конечно, ты.
– Да, а вы с Хельгой королевы. Леиды и Лавардии. А там и третье королевство для Дженив присоединять будем. Тебе что больше нравится Гростен или княжество Свантинское?
Королева и ее дочери рассмеялись.
– Действительно, силами двух королевств присоединить третье уже реально, - задумчиво произнесла Эгрейн: - Но меня все-таки этот Бриан беспокоит. Не уверена, что он мне понравится.
– Ну, через пять лет Дженив подрастет. Так что варианты есть!
– Эй, а меня ты совсем в расчет не принимаешь?
– вдруг спросила Хельга.