Фэнтези-2011
Шрифт:
Он выбрался на берег тихой заводи, окруженной гранитными скалами и залитой лунным светом.
Богиня лежала на зеркальной водной глади, подставив луне свое мертвенно-бледное тело.
Родерих подошел ближе, разглядывая существо, которому веками молились его предки. По виду оно ничем не отличалось от обыкновенной женщины.
— Ты смеялась надо мной.
Богиня подняла золотоволосую голову, медленно опуская тело под воду и прикрыв груди руками.
— Я не смеялась над тобой, рекс. Ты ошибся.
— Ты смотрела,
— Мне их вообще не приносят, — улыбнулась богиня. — Отвернись, рекс. Тогда я смогу выйти, одеться и продолжить наш разговор.
— Зачем матери вод одеваться? Твоя одежда — водные струи. Я отвернусь, и ты исчезнешь.
Теперь богиня снова рассмеялась.
— Навряд ли я смогу так просто избавиться от твоего внимания. Ты явно меня с кем-то спутал.
Только теперь Родерих увидел аккуратно сложенную на камне придворную одежду.
Это была не богиня. Он вгляделся в ее лицо, пытаясь вспомнить.
Флория, дочь одного из наместников-ромеев. Насмешливая девчонка, выросшая в Городе Константина. Фактически заложница, но ведет себя так, будто свободна как ветер. И смеется, смеется… надо мной смеется, она знает, да, кто-то распускает слухи по городу, и все знают… все подсматривают за мной, видят, как я мучаюсь, и смеются…
Он почувствовал, как кровь ударила в голову, шагнул вперед, в холодные брызги, схватил эту ромейскую шваль за мокрые волосы, потащил на берег, не обращая внимания на визг и удары слабых кулачков, повалился на нее, подминая под себя и уже зная, что опять ничего не сможет.
От резкого удара разлился огонь в паху и перехватило дыхание.
Девка отскочила к камням, выхватила откуда-то короткий меч, направила на короля дрожащими руками, голая, с вытаращенными глазами, в которых совсем не было страха.
— Рекс! Я дочь твоего союзника. Я могу убить тебя. И тогда многие твои соплеменники скажут мне спасибо. Нам с тобой лучше забыть этот случай. Для тебя лучше.
Она подхватила свою одежду, накинула на плечи, не завязывая, и скрылась в зарослях, не сводя глаз с короля и не опуская меч.
Дочь союзника… Как эти ромеи смешны из-за своей раздутой гордости. Не дочь союзника, а дочь слуги, сдавшего город Королевству только потому, что ему больше ничего не оставалось. Слуги, которого в любой момент можно поменять. И девка должна раз и навсегда это запомнить.
Король поднялся, превозмогая боль, осторожно пощупал предмет своего постоянного беспокойства. И поплелся обратно, на тропинку, к факелам стражи.
Командир охраны помог ему забраться на вымощенную дорогу, ведущую к воротам, и сказал тихо:
— Какая-то женщина недавно вопила…
Родерих посмотрел на него внимательно, приосанился, сказал достаточно громко, чтобы слышали все рядом:
— Да, Теодемир, вопила. Женщины всегда вопят,
— Флория? — Теодемир нахмурился. — Король! Ее отцу это не понравится.
Родерих рассвирепел.
— Какая разница, что не понравится этому трусливому ромейскому рабу?! Никчемный народ… Только и может, что гордиться своим великим прошлым! Больше он ни на что не способен. Если, конечно, не считать умения их женщин широко раздвигать ноги перед каждым встречным. В этом они преуспели…
Флория хотела выбраться на дорогу чуть ниже, там, где начинались ремесленные кварталы. Оттуда легче было добежать до башен королевского дворца, минуя стражу у ворот.
Она наспех оделась, скрываясь в тени древнего корявого платана, дрожа от холода и гнева, ругая себя за детскую привычку плавать в лунном свете.
И хотела уже бежать дальше, когда наверху затрещали ветки и что-то тяжелое, пыльное свалилось на голову, скрыв разом от нее весь окружающий мир, обхватив цепкими руками, зажав рот.
На следующее утро командир дворцовой охраны Теодемир сын Эрвига выслал на поиски три десятка всадников и заплатил дюжину монет серебром всем столичным соглядатаям. Но Флорию, дочь септемского комита, так и не нашли.
А еще через пару дней в Септем из Толетума отправился торговец, вот уже двадцать лет служивший ромеям платным поверенным. Кроме вина, кож и тканей он вез комиту сведения и слухи о его дочери.
— Это правда?
Улиас стоял у окна, застыв, как статуя.
Полуденное солнце заливало город внизу. Серые крыши домов, пестрые лоскутья рынков, синее зеркало гавани с десятками разномастных кораблей.
Торговец еще раз поклонился. Сухая старая жердь, запакованная в расшитый плащ по давней византийской моде.
— Все так говорят, комит. А дыма без огня не бывает. Дочь твою с тех пор никто не видел. Вместе с ней пропал твой посланник, Артемий. Видно, хотел ее защитить. Король прилюдно хвастает статями поруганной им девицы. И поносит тебя, комит. Ромейский раб должен радоваться, что его дочь украшает своим телом главные покои Королевства. Это его слова.
Улиас стиснул бокал. Тонкая узорчатая медь смялась, треснула, подобно скорлупе. Вино полилось на пол вместе с кровью из порезанных пальцев. Боли комит не почувствовал. Он тряхнул головой.