Фэнтези-2003
Шрифт:
— Кэбидж, не будь я Табарином, сыном Барахана, сына Били Широкозуба, ты серьезно это или шутишь?
— Да уж куда серьезнее, сударь мой гном.
— Чем же ты еще докажешь, что именно твой сосед, огородный воришка, и есть Новая Тень, угрожающая всему Средиземью? Давай выкладывай свои доказательства. Изволь говорить всерьез!
Все заулыбались. Даже Хаддар.
— Разве вы, сударь гном, видели хотя бы одного хоббита, способного разговаривать с почтенными людьми не всерьез?
— Я и видел-то всего одного хоббита, да и тот — ты.
— Желаете доказательств, сударь Табарин?
Тот и растерялся перед неотразимой силой такого аргумента. Тогда поднялся со своего места дунадан, подошел поближе и молча протянул Беатору тонкую серебряную пластинку, прямоугольную по форме.
— Тут какое-то клеймо, Торн. Знак новой Тени?
— Всего лишь надпись на моем родном языке, адунаике. Здесь написано: «Я, князь Гимилзор Молодой, подтверждаю: здесь четыре дангаба доброго арнорского серебра».
— И что же, тут есть какая-то ловушка? Серебра меньше? Этот Гимилзор… разбойник или хитрец? Интересуется темной властью?
— Князь Гимилзор, потомок Охтара, оруженосца короля Исилдура, и мой дальний родственник — честнейший, притом безобиднейший человек во всех землях севера.
Акайн забрал пластинку у гондорца и передал ее магу:
— Посмотри-ка, Агдалон, какая тут магия.
Агдалон подошел к делу серьезно. Он внимательно осмотрел вещицу со всех сторон, прикоснулся к ней посохом, поднес к уху, едва слышно произнес несколько слов, от которых по всей полянке прошел зябкий ветерок…
— Чем я заслужил ваши насмешки?
— Насмешки? Не было тут никаких насмешек.
— Не могу поверить в это. Серебро не содержит следов какой-либо магии.
— Может быть, есть разновидность магии, которая тебе неизвестна?
Агдалон, если б мог, — так и заморозил бы арнорца взглядом. Но тому самые ужасные мажьи взгляды не страшнее петушиного крика.
— Вряд ли. Я не принадлежу к числу невежд вроде тебя. Если бы у меня была хотя бы капля сомнения, я сообщил бы об этом. Да и к чему было кому-то затевать работу над столь бессмысленной вещью? Не знаю человека, способного найти ей применение. Для украшения она слишком грубо сделана. Для…
— Она для обмена, — перебил его Торн.
— Для обмена? — переспросил арнорец. — Для какого обмена?
— Пищу и одежды нам дает земля через руки земледельца и городского ремесленника. Оружие дает гора — через руки горного мастера и кузнеца. Коней дает вольный ветер — руками пастуха. Воду и огонь мы получаем даром. Тот, кто не работает на земле, все равно сыт, одет и всегда может заночевать в своем доме. Но откуда мы берем все необходимое? От государей наших или от верховных людей Ожерелья Островов…
— Да нет, все больше от скупердяя Кэбиджа… — пробормотал Акайн.
Словно не заметив его слов, дунадан продолжил:
— …А им, в свою очередь, отдают часть добытого своим трудом земледельцы, пастухи, искусники горного дела. Для чего знаменитые мастера наши делали самые красивые предметы? Либо кому-нибудь в дар, либо же как святыню. А если
Табарин воскликнул:
— Клянусь бородой! У нашего народа, особенно у синегорских гномов, да еще у морийцев были такие штучки, от них, наверное, и люди переняли обычай… Но прежде никто из человеческих князей не чеканил такого.
Вещица пошла по кругу. Наконец пластинку забрал капитан Хаддар, повертел ее в руках и спросил:
— Торн, при чем тут Новая Тень? Где здесь Новая Тень?
— Ты держишь ее в руках.
Отряд спешил на северо-восток. После той ночной стычки с оборотнями никто не тревожил людей Хаддара. Кто-то приглядывал за ними, это чувствовали Торн, Агдалон, эльф, да и сам Хаддар. Приглядывали, но не совались с предложениями близкого знакомства. Погода сходила с ума: то шел снег, то лил дождь, то появлялось солнце и нещадно жарило пожухшую траву — совершенно как летом.
Утром четвертого дня зеленый отряд наткнулся на место последней стоянки другого зеленого отряда. Дайн Клевец и пять его гномов были убиты, обобраны, обглоданы. Торн, побродив по поляне, сказал:
— Всего дня три назад, зверье не успело растащить. Тело Дайна волочили по земле, увечили, чуть ли не рвали на куски… А раздели и ограбили только потом, когда успокоились… Даже у орков для такого бессмысленного зверства должна была иметься особенная причина. Понимаешь ли ты, Хаддар. о чем я говорю?
— Взял, но не смог уйти?
— Именно так.
За кустами обнаружился свежий могильный холмик. Капитан, глядя на него, задумчиво произнес:
— Значит, в том числе и люди. Уже понятнее. Агдалон?
— Ни одного мага, капитан. Ни даже капельки магии.
Они задержались еще на полдня, предав земле тела рыцарей Братства.
Не доезжая до Карн-Дума, отряд свернул в лес и там расположился на маленькой полянке. По сведениям, которые получало Братство из Амонбарада, стоявшего всего в нескольких днях пути от Карн-Дума, бывшая ангмарская столица стала оживленным местом. Рядом с ней выросло несколько человеческих и орочьих деревень. В развалинах видели целые семьи гоблинов.