Феномен
Шрифт:
Вижу, как Итан закатывает глаза, и уже не надеюсь, что ответит, но он все-таки делает это:
– Лукреция, перестань придумывать то, чего нет.
– Я ничего не придумываю. Ты мог бы просто рассмеяться на парковке и свалить восвояси, как ты обычно делаешь. Не то, чтобы я за тобой следила, просто всем известный факт, что ты постоянно сваливаешь посреди разговора или кастинга в команду. Все вообще интересуются, сваливаешь ли ты также посреди секса, – осознаю, что только что произнесла вслух, и зажмуриваюсь. Господь всемогущий! – Ну-у-у, не то, чтобы прям все, но знаешь, многие девчонки..
Господи,
Затыкаюсь, зажмуриваюсь и молча снимаю кофту. Затем протягиваю руку назад и достаю с крючка его бомбер. Он такой широкий, что в него влезет вся моя семья. Усмехнувшись вслух, надеваю его, а затем поворачиваюсь к Итану.
– Спасибо, – шепчу я.
Он едва заметно кивает. Эта молчаливость угнетает!
– Знаешь, ты не должен был меня спасать. Не то, чтобы я не была тебе благодарна. Напротив. Сегодня просто ужасный день. После этого кастинга я сама не своя, да еще и Вуди с этой блондинкой перед глазами.. Господи, прости, тебе наверняка не так уж и интересно, но просто.. Давай лучше поговорим о погоде. На улице так паршиво, да и какой-то придурок на черном «Рэнже».. – резко замолкаю, осознав, что он и есть этот придурок. – Так ты поэтому предложил меня подвезти? – визжу я. – Останови эту чертову машину и подавись своим гребаным бомбером!
Итан шумно выдыхает и рычит:
– Лукреция, в мире миллион таких же автомобилей, как у меня, я сегодня не проезжал мимо твоего дома. А сейчас я везу тебя, потому что ты должна быть здоровой завтра на тренировке, а не мокнуть под проливным дождем.
Складываю руки на груди и дую губы, как обиженный ребенок.
– С каких это пор тебя волнует завтрашняя тренировка?
Мотает головой в стороны, резко тормозит, а затем поворачивается ко мне. Его сосредоточенное лицо не выражает никаких эмоций, лишь только глаза цвета стали пристально наблюдают за мной.
Следующие пару минут он по-прежнему молчит, пока я, не стесняясь, рассматриваю его лицо, стойко выдерживая бездушный взгляд. В свои двадцать три Итан выглядит невероятно мужественно: ярко-выраженные острые скулы, квадратный подбородок, прямой нос, широкие русые брови и красивые полные губы. Он невероятно привлекательный. Но такой козел.
– Мне долго ждать? – наконец произносит Дылда.
Хмурюсь, не понимая, о чем он говорит, а затем осознаю, что автомобиль остановился у моего дома.
Откуда вообще ему известно, где я живу?
А, он же маньяк.
Господи, нужно купить газовый баллончик!
Молча хватаю рюкзак и свою грязную толстовку, тянусь к дверной ручке и выпрыгиваю из машины. Хлопаю дверью, даже не взглянув на Мура, и быстро бегу по ступенькам к входной двери.
Глава 8
– Не так уж трудно запомнить имя.
– Я с ней встречался в прошлом семестре.
Через месяц имена стираются из моей памяти,
чтобы освободить место для новых.
– Почему
побольше имен?
– Братил, обратись в техподдержку.
(с) «Зажги этим летом»
Итан.
После того, как я подвез надоедливого Хоббита, то решил заскочить в тренажерный зал, где провел на дорожке пару часов. Но хорошая кардио все-равно не помогла мне выкинуть из головы тревожные мысли.
Когда я въезжаю в Фидерал-Хайтс, на часах уже десять вечера. По лобовому стеклу моего «Рэнжа» стекают крупные капли дождя, не давая расслабляться щеткам стеклоочистителя. Мимо проносятся яркие огни пустого Солт-Лейк-Сити. Местные жители разбрелись по домам, не желая бродить по лужам, скопившимся прямо посреди тротуаров. Оставляю машину на подземном паркинге и поднимаюсь в квартиру. Бросаю ключ в коробку и сразу же направляюсь к бару.
Сегодняшний день был просто омерзительным. Едва сдержался, чтобы не врезаться на автомобиле в какой-нибудь столб.
Достаю бутылку «Джека», наливаю виски в стакан и одним глотком опустошаю его. Ставлю пустой стакан в раковину, опираюсь локтями о мраморную столешницу и шумно выдыхаю, устремляя взгляд в панорамное окно.
На темно-синем небе вдалеке сверкает яркая молния. И я усмехаюсь, потому что первое, о чем я думаю, когда начинается гроза, – регби. Регбийные матчи всегда приостанавливают на время грозы, ведь были случаи, когда молния била в высокие ворота посреди игры.
Качаю головой в стороны и зарываюсь руками в волосы.
Не имею ни малейшего понятия, как перестать думать о том, чему отдал большую часть своей жизни.
Мне было семь, когда я увидел ребят, играющих в регби. Тогда мы с мамой жили в Нью-Инглэнде, в штате Мэн. Регби никогда не была популярной игрой в США, и я понятия не имел, что это вообще за игра такая. Мой сосед Хардин перебрался из Англии, где в регби играет каждый третий англичанин, именно благодаря ему я и еще несколько ребят нашли себя в этом.
Много лет спустя, когда моя мама в очередной раз влюбилась «по-настоящему», мы переехали в Юту. Никогда еще не был благодарен маме за нового хахаля, как в тот раз. В старшей школе у нас была сборная по регби, а после ее окончания я получил стипендию в университете Юты.
Ровно год назад я был подающим надежды хукером, которому пророчили карьеру в американском регби.
А теперь я лох.
Помню ту злополучную игру, будто она была вчера.
Помню, как жалостливо смотрели на меня зрители.
Помню крик матери, когда Алек уничтожил меня. Одним движение засунул глубоко в задницу мои мечты, которые сидели у меня в голове с тех пор, как мне исполнилось семь.
Регби – не самый травмоопасный вид спорта, и все-таки статистика говорит, что каждый регбист получает хотя бы три травмы за игру. А тяжело травмируется за матч приблизительно одна четвертая команды. Мы играем без какой-либо защитной экипировки, а потом придурки подобно Алеку постоянно ломают других игроков.
Вот только я заслужил то, что он со мной сотворил. И я еще легко отделался, учитывая все произошедшее между мной и его сестрой.