Феномен Солженицына
Шрифт:
Вторник, 31 октября 1978
Поездка в прошлый четверг (26-го) к Солженицыну в Вермонт. Три часа разговора, очень дружеского: чувствую с его стороны и интерес, и любовь и т. д. И все же не могу отделаться и от другого чувства – отчужденности. Мне чуждо то, чем он так страстно занят, во что так целиком погружен, – эта «защита» России от её хулителей, это сведение счетов с Февралем – Керенским, Милюковым, эсерами, евреями, интеллигенцией… Со многим, да, пожалуй со всем этим, я, в сущности, согласен – и умом, и размышлением и т. д. Но страсти этой во мне нет, и нет потому, должно быть, что я действительно не люблю Россию «больше всего на свете», не в ней мое «сокровище сердца», как у него – так очевидно, так безраздельно.(Там же. Стр. 438)
И –
Пятница, 25 мая 1979
…Вежливое равнодушие к другим мнениям, отсутствие интереса, любопытства. Он отвел мне время для личного – с глазу на глаз – разговора. Но разговор был «ни о чем». Дружелюбный, но ему, очевидно, ненужный. Он уже нашел свою линию («наша линия»), свои – и вопрос (о революции, о России), и ответ. Этот ответ он разрабатывает в романе, а другие должны «подтверждать» его «исследованиями»… (ИНРИ [4] ). Элементы этого ответа, как я вижу: Россия не приняла большевизма и сопротивлялась ему (пересмотр всех объяснений Гражданской войны). Она была им «завоёвана» извне, но осталась в «ядре» своём здоровой (ср. крестьянские писатели, их «подъём» сейчас). Победе большевизма помогли отошедшие от «сути» России – власть (Петр Великий, Петербург, Империя) и интеллигенция: «милюковы» и «керенские», главная вина которых тоже в их «западничестве». Большевизм был заговором против русского народа. Никакие западные идеи и «ценности» («права», «свобода», «демократия» и т. д.) к России не подходят и неприменимы. Западное «добро» – не русское добро: в непонимании этого преступление безродных «диссидентов».(Там же. Стр. 463)…
Понедельник, 27 августа 1979
Вчера вечером приехали с Л. из Вермонта, где провели сутки у Солженицыных… А. И. больше чем когда-либо – отсутствующий… Всё время: «наше направление», «наши люди»…Насколько я могу понять, враги – это все те, кто сомневается в стихийном «возрождении» России. Солженицыну нужна «партия» ленинского типа. Поразительно упрощённые осуждения все того же злосчастного Запада.
(Там же. Стр. 467)
Как мы теперь уже знаем, в этом своём спуске по «лестнице Соловьёва» со ступени на ступень Солженицын не миновал и ту, что всегда была непременным атрибутом «национального самообожания»: я имею в виду антисемитизм, который кто-то (не могу сейчас вспомнить, кто – то ли Юлиан Тувим, то ли Эренбург) – назвал международным языком фашизма.
Но и это была ещё не последняя ступень.
Последнюю ступень этого нисхождения отцу Александру отразить было уже не дано.
Но он её предвидел. Во всяком случае – предчувствовал….
Великий понедельник, 16 апреля 1979
…Задаю себе мучительный вопрос: будут ли ещё Солженицына читать? Для меня несомненно, что он трудный писатель, и это значит – не для современного читателя, особенно русского. Не окажется ли он, не оказался ли уже в некоей пустыне? О нем всегда говорят в прошлом, словно «дело» его уже сделано, а многотомный роман из истории России – вроде как блажь……
Среда, 31 октября 1979
Мой вопрос, то есть для меня интересный и бесконечно важный: неужели мы ошиблись в Солженицыне, неужели моё «чтение» его… – просто ошибка?.. Сейчас начнётся гвалт. Но он не снимает вопроса и не разрешает его.(Там же. Стр. 487)
Теперь этот проклятый вопрос, кажется, уже разрешился. *
Оскудением и даже полным вырождением художественного дара, даже выдающегося, нас не удивишь. Достаточно вспомнить «Хлеб» и «Рассказы Ивана Сударева» А. Н. Толстого. Трудно поверить, что эти книги написала та же рука, что «Ибикус», «Детство Никиты» и «Петр Первый». А ведь художественный дар Алексея Николаевича был поярче солженицынского.
Можно вспомнить в этой связи имена и других советских классиков (классиков не только по официальной советской табели о рангах,
Особенно тут впечатляет писательская судьба К. Федина, широко известная история, приключившаяся с его последним романом – «Костёр». Кому-то понадобилась (очевидно, для документа о выдвижении этого романа на Госпремию, может быть, даже Ленинскую) какая-то из него цитата. Но никто из тех, к кому с этим обращались, найти нужный текст не мог. По той простой причине, что этот роман не читал. Тогда решили с этим обратиться в редакцию «Нового мира», где этот роман печатался. И тут выяснилось, что и в редакции этот роман тоже никто не читал – ни члены редколлегии, ни заведующий отделом прозы, ни редакторы, которые обязаны были его читать по долгу службы. Причинабыла понятна. Читательской потребности ознакомиться с этим выдающимся произведением классика, за которым уже прочно закрепились тогда две клички: «Чучело орла» и«Комиссар собственной безопасности», ни у кого не возникло. А читать его по долгу службы ни у кого из них никакой надобности не было, поскольку редактировать (править) текст классика им все равно никто бы не позволил. В общем, вышло так, что даже и тут, в журнале, где этот роман печатался, его прочли ТОЛЬКО КОРРЕКТОРЫ.
Боюсь, что нечто подобное произошло и с солженицынским «Красным Колесом». Во всяком случае, даже среди самых горячих и ревностных поклонников Александра Исаевича я не встретил ни одного, который пытался бы меня уверить, что прочёл все двадцать (или сколько их там было написано и издано?) томов этого его сочинения.
Впрочем, один, кажется, все-таки прочел. И не только прочел, но даже посвятил ему специальное исследование, объясняющее смысл, художественное, историческое и всякоеиное значение этой грандиозной солженицынской эпопеи….
В книге известного критика и историка литературы, профессора кафедры словесности Государственного университета – Высшей школы экономики Андрея Немзера подробно анализируется и интерпретируется заветный труд Александра Солженицына – эпопея «Красное Колесо». Медленно читая все четыре Узла, обращая внимание на особенности поэтики каждого из них, автор стремится не упустить из виду целое завершенного и совершенного солженицынского эпоса. Пристальное внимание уделено композиции, сюжетостроению, системе символических лейтмотивов. Для А. Немзера равно важны «исторический» и «личностный» планы солженицынского повествования, постоянное сложное соотношение которых организует смысловое пространство «Красного Колеса».
Книга адресована всем читателям, которым хотелось бы войти в поэтический мир «Красного Колеса», почувствовать его многомерность и стройность, проследить движение мысли Солженицына – художника и историка, обдумать те грозные исторические, этические, философские вопросы, что сопутствовали великому писателю в долгие десятилетия непрестанной и вдохновенной работы над «повествованьем в отмеренных сроках», историей о трагическом противоборстве России и революции.
(Андрей Немзер. «Красное Колесо» Александра Солженицына. Опыт прочтения. М. 2010. Аннотация)
Что говорить, написано красиво. Но сути дела это, к сожалению не меняет. Совершенно очевидно, что, вопреки надеждам Льва Лосева, до Москвы солженицынское «Красное Колесо» не доехало и будущего России не изменило.
А с точки зрения читателя это был полный провал.
Но это было ещё не самое скверное из того, что случилось с Александром Исаевичем после его возвращения на родину. *
5 июня 2007 года президент России Владимир Путин подписал указ о награждении Александра Солженицына Государственной премией РФ «За выдающиеся достижения в области гуманитарной деятельности». И сразу начались споры, догадки, предположения: как поступит Александр Исаевич? Примет эту награду или откажется от неё, так же как девять лет назад отказался принять от Первого президента России Б. Н. Ельцина орден Андрея Первозванного.