Феномен Солженицына
Шрифт:
Если с кем будете об этом толковать – можете ссылаться и на меня и это письмо показывать.
Жму рукуА. Солженицын. (Лидия Чуковская. Сочинения в 2 томах. Том 2. М. 2000. Стр. 105)
Сарра Эммануиловна Бабенышева, которой адресовано (на самом деле – не ей, конечно), это письмо, исполняла в этом случае при Солженицыне (разумеется, не по службе, а по душе) ту же роль, какую в других подобных случаях исполнял уже упоминавшийся мною другой его «порученец по связи с писательской общественностью» – Юра Штерн.
Получив этот «Приказ Верховного Главнокомандующего», Сарра Эммануиловна, естественно, тотчас
Среди тех, кого она сочла нужным охватить этой акцией, оказался и Алексей Иванович Пантелеев. Ознакомившись с письмом «Сверхрадости», которое С. Э. согласно полученным указаниям, дала ему прочесть, он был глубоко им задет, даже оскорблён:…
А. И. ПАНТЕЛЕЕВ – Л. К. ЧУКОВСКОЙ
Март 1980
Дорогая Лидочка!..
Когда я узнал, что Вас собираются исключать, я тут же – по велению сердца – составил телеграмму. И вдруг, в тот же день, если не в тот же час, появляется милая С. и предъявляет мне письмо, читая которое я несколько раз чувствовал, как меня передергивает. Простите, но он плохой психолог. Тот, кто в душе – курёнок или кролик, не очнётся и не похрабреет от того, что ему напомнили о его куриной сущности. Наоборот, ещё больше забоится.
Мысль о том, что он или Вы или кто-нибудь ещё, подумаете, что телеграмма моя возникла под влиянием этого грубого и высокомерного письма, – эта мысль оскорбляет меня.
Я зашёл к себе в кабинет и вернулся с уже готовой, написанной раньше телеграммой.
Возможно, впрочем, что и эта мояоскорблённостьтоже мелка.(Л. Пантелеев – Л. Чуковская. Переписка. 1929–1987. М. 2011. Стр. 455)
Мелка или не мелка была эта его оскорблённость, но вот, уже шесть лет прошло (оскорбившее его письмо Солженицына он прочёл в январе 1974-го, а пишет об этом Лидии Корнеевне в марте 1980-го, прочитав парижское издание её книги «Процесс исключения»), а он помнит обиду так, словно все это случилось только вчера.
Лидия Корнеевна, получив это письмо Алексея Ивановича, не замедлила с ответом (не могла же она не защитить свою «Сверхрадость»)….
Л. К. ЧУКОВСКАЯ – А. И. ПАНТЕЛЕЕВУ
10мая 1980
Вы пишете, что накануне моего исключения «милая С.» привезла Вам «грубое и высокомерное письмо А. И.». Я не нахожу это письмо ни грубым, ни высокомерным, но если бы я хоть минуту подозревала о его существовании – я бы это мероприятие категорически остановила.
Никого и никогда не следует ни на что мобилизовать. Милая С. показала мне это письмо месяца через 3 после всего совершившегося. В ответ на мои упреки она сказала: «Я обратилась только к тем, кого вовсе не собиралась агитировать, кто и сам хотел выступить. У меня была другая цель: чтобы они послали свои письмадозаседания, а непосле». И хотя мне грех упрекать милую С., я и с этой целью не согласна. 1) Пустьвседелают или не делаюткогдахотят, 2)практическижедоилипосленикакого значения не имеет. Значение имеет только самое движение души того, кто готов по собственной потребности не молчать. И для шельмуемого то же – только вот эта потребность, испытанная его друзьями. (А иногда им самим.)(Там же. Стр. 458)
В оценке смысла и тона солженицынского письма Лидия Корнеевна с Алексеем Ивановичем решительно разошлась: он считает его грубым и высокомерным, а она с этим категорически не согласна. Что же касается самого существа дела,
Для неё, как и для Алексея Ивановича, протестная телеграмма, отправленная в Секретариат Союза писателей, имеет смысл лишь как живое, искреннее движение души того, кто захочет такую телеграмму отправить. И тут не так даже важно, движет ли им потребность защитить подвергаемого травле товарища, или это для него единственный доступный ему способ сохранить самоуважение.
Никакого другого, а тем болеепрактическогозначения в их глазах эта акция не имеет, приди такая телеграмма хотьдорокового заседания Секретариата, хотьпосленего.
Что же касается Александра Исаевича, что для него весь смысл этой акции именно впрактическомеё значении, врезультате.
Чем больше членов СП выполнят его указание и выразят протест, тем больше шансов, что начальство вынуждено будет с этим посчитаться и даст задний ход.
Он убеждён, что такой разворот событий в принципе возможен.
Лидия Корнеевна поступала так, как поступала, не потому, что надеялась изменить положение вещей. Она исходила из старого доброго принципа: делай то, что считаешь должным, и – будь, что будет.
Так же думает и чувствует её старый друг и многолетний корреспондент.
А для Александра Исаевича это чисто полководческая задача. Он хочет собрать как можно более внушительную армию. Он верит, что ему (всем им вместе, если они будут егослушаться), удастся переломить ситуацию.
Но что же в этом плохого?
Вот ведь даже Л. Н. Толстой исходил из того, что энергия заблуждения необходима художнику.
Да, необходима. Но – в процессе творчества. Без неё, без этой энергии, ничего стоящего не создашь. Но когда процесс творчества завершён, энергия эта иссякает: приходит отрезвление.
Энергия заблуждения, постоянно владеющая А. И. Солженицыным, не иссякающая, не ослабевающая и после того, как процесс творчества уже завершён, – свойство, присущеескорее полководцу, чем художнику. Наполеону, а не Л. Н. Толстому. *
Вот как далеко увело меня стремление объяснить, почему Солженицын так неадекватно воспринял внутреннюю рецензию М. А. Лифшица на его роман «В круге первом».
Но и сам этот казус, да ещё в таком подробном изложении, понадобился мне не только для того, чтобы лишний раз продемонстрировать, как глух и нетерпим был Александр Исаевич к критике, исходящей даже из стана друзей, а не врагов.
Для того, чтобы вывести на сцену фигуру «ископаемого марксиста» и уделить ей, этой фигуре, так много внимания, у меня была ещё и другая, куда более серьезная причина. *
В 30-е годы был в СССР такой журнал: «Литературный критик».
Просуществовал он недолго: первый его номер вышел в свет в июне 1933-го, а в 1940-м специальным постановлением ЦК ВКП (б) он был закрыт:…
ИЗ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ЦК ВКП (б)
«О ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКЕ И БИБЛИОГРАФИИ».
2декабря 1940 года
Прекратить издание обособленного от писателей и литературы журнала «Литературный критик».(КПСС в резолюциях. Том 7. М. 1985. Стр. 182)
Закрыт он был по доносу двух тогдашних партийных «литвождей» – А. А. Фадеева и В. Я. Кирпотина:…