Феномен игры
Шрифт:
Мало кому известно, но на самом деле истоки этой идеи уходят в эпическую философию эпохальной для меня игры Warhammer 40 000. В сюжетном разнообразии этого фэнтези, лично меня, более всего привлекла цивилизация Арлекинов. Когда-то, более миллиона лет назад, она была на пике своего могущества. Сегодня, в мифических, квазиисторических циклах о ней сохранились жалкие обрывки. Из них известно, что во времена, когда все боги во Вселенной были уничтожены темной силой, верховный бог Арлекинов – плут, лжец и величайший лицедей, сбежал в Паутину – лабиринт туннелей, позволяющий путешествовать по Галактике. И исчезнув в этом лабиринте, он до сих пор поддерживает сигнал о том – что всё кровавое безумие, что творится на территории «Warhammer 40 000» – всего лишь Игра, и нет разницы между искусством и кровопролитием. Каждая секунда битвы для труппы Арлекинов это – спектакль, красочное шоу, что последователи этого культа разыгрывают с предельным цинизмом и
Важно сказать, что с момента переезда в Москву это была уже третья команда, которую, гонимый пассионарным духом, я пытался собрать для экспериментов с методами «Путь игры». Предыдущим было трудно выдержать непробиваемость нулевых, и скорее всего потому, что не только время, но и ракета самого лидера не была готова к запуску. То ли топливо ещё находилось в дороге, то ли я не мог сговориться с высшими сущностями по откату, то ли в самой ракете было что-то недоразработано. А может просто потому, что лицо моё не было ещё настолько узнаваемым, насколько станет узнаваемым спустя пару лет. А для жителей мира эффект значительности происходящего, конечно же, несет в большей степени то, что показано по зеркальной коробке. В общем, в предыдущих версиях программа «Команда» не запускалась. И даже выпустив спектакли («Бардо для Алисы» и «Йоркская партия» по моим собственным сценариям), мы не смогли их продать, и защитить группы от распада я так и не сумел.
И вот, вопреки моему скепсису (слишком сильны были ожоги предыдущих опытов) с третьей командой, спустя полгода работы, мы всё же входим в серию т. н. предпремьерных прогонов. И это действительно будет шикарный трюк. Спектакля ещё нет, но билеты на некую форму зрелища мы уже продаем, приглашая людей в мастерскую будущего зрелища, как бы в сам процесс вынашивания плода.
Роды случатся в день весеннего равноденствия 20-24 марта 2013 года, будут длиться три премьерных дня, и так начнется триумфальное шествие некоего нового театрального формата, шоу-преступления, под злобным и несколько даже истерическим призывов: «А ты готов пойти на преступление?» То есть – готов ли ты перешагнуть черту собственных убеждений, что ты действительно таков, каким себя знаешь? Готов ли ты взорвать «личиночную», ограниченную модель восприятия себя, и как следствие – Реальности?
Важно сказать, что я не планировал участвовать в данной работе как актер. Но в определенный момент всем стало ясно, что спектакль обретет законченную форму только в том случае, если в зале обнаружится точка конфликта, которую я сознательно держал и продолжаю держать в отношениях с командой. И так родился врач-психотерапевт (реально сидящий в зале, среди зрителей), что искренне пытается помочь юному мальчику, странным образом оказавшемуся в следственном изоляторе.
И вот, по ходу действия доктор этот уже вынужден признать, что со всем своим опытом и критериями психического здоровья, совершенно не способен объяснить столь подвижную многоликость своего пациента. Ни одна попытка доктора применить к герою своё видение реальности почему-то не срабатывает. Тот, словно кусок мыла, выскальзывает из рук психиатра, рассыпаясь перед его ошеломленным взором в многоликую россыпь из коллекции всечеловеческого опыта. И в определенный момент даже метафорическую способность контролировать «луч прожектора» доктор выпускает из рук, признавая, что единственный способ справиться с диагнозом своего пациента – это оставить его в покое. То есть – освободить его от желания самого доктора ему помочь – предоставить поколению, находящемуся уже за пределами способностей доктора его трактовать, право самому объяснить себя.
К моменту выхода спектакля команда ещё не знает, что спустя уже полгода внешний мир начнет атаковать их вопросами: «Как вы это делаете? Как вам удается балансировать на таком градусе светоносности?» И здесь моя кокетливая интуиция не найдет ничего более верного, чем спрятаться за спины своих маленьких Мастеров со словами: «А вот теперь ваше время отвечать за базар!» И так родится проект «Школа игры», и команда встанет перед фактом, что от приходящих к ним людей им уже не отбиться. Что их внутренняя трансформация интересна кому-то
И ТАК ОНИ НАЧНУТ УЧИТЬСЯ ОБУЧАЯ.
Начнут делиться методами, с помощью которых им удается разворачивать себя в пространстве, в таком многоцветном спектре лиц, смыслов и эмоций, какой собственно и есть мастерство Артиста (независимо от того, на какую сцену, театра или жизни, он выходит).
Важно отметить, что стартовая версия «Школы» была собрана по моей просьбе двумя молодыми коучами – Яниной Коноваловой и Дмитрием Лазаренко, которые подарили команде несколько очень важных организационным схем. И по большому счету, именно они сдвинули эту грандиозную глыбу с места. Но впоследствии у нас не совпадут мотивации развития проекта и мы вынуждены будем расстаться. В полную свою мощность, с легкой руки моего большого друга Сергея Степаненко (главы компании «Glorium Impression», прокатной группы театра Арлекиниада и Школы игры) проект развернется уже с приходом в команду знаковой фигуры (и сегодня нашего командного талисмана) Татьяны Мужицкой – легендарного мастера, чьей миссией будет подарить проекту его настоящий вид и смысл.
В командном эксперименте, как я уже не раз говорил, меня более всего интригует идея самоорганизации. То, что кто-то кого-то чему-то может научить, кажется мне давно отыгранным форматом убеждений. И более того – у идеологии «командной самоорганизации», с которой так хочется экспериментировать, нет и не может быть изначального концепта, нет процесса последовательного (спланированного) достижения задуманного. И главная идея в том, что каждый участник игры за счет своей пробужденности к целому, за счет своей настойчивости и харизмы имеет право опрокинуть всё ранее выстраиваемое. То есть, Образ целого формируется по ходу самого процесса, создавая тем самым живую, саморазвивающуюся фактуру, в которой центр обнаруживается в каждой точке пространства. И это, как вы понимаете, более чем сложная задача.
И так, продолжая создавать и играть спектакли, команда молодых артистов (а к тому моменту мы уже приняли решение называть себя театр «Арлекиниада», по названию нашего первого спектакля) вошла в контекст экспериментально-тренерской работы. И к 2016-му году мы сформировали три модуля единого корпуса Школы игры (внешний, внутренний и тайный), которые определили как:
1) Введение в Феномен игры.
2) Познание природы Феномена игры.
3) Выход за пределы Феномена игры.
…и изложению опыта этой работы Мы (Их Высочество Многоликость) и собираемся посвятить данный текст. Но здесь, как водится, и кроется откровение, которого вы так долго ждали, и прежде чем приступить к описанию легендарного эксперимента, что проходил в течении пяти лет на территории закрытой лаборатории театра-школы «Арлекиниада», я должен познакомить вас с разворотом своего внутреннего грандиозного приключения (что случилось со мной в эти последние годы), т. е. представить вашему вниманию неких персонажей, которые по ходу проекта будут осознаны мной как мои субличности, через которых, собственно, я и буду иметь честь окончательно осознать свою многоликую сучность.
Multiple personality
И все-таки во мне есть нечто, что не вошло в программу шоу!
Не изменяй сознание ближнего.
Не препятствуй ближнему в желании его изменить.
Думаю, что идея представить всем себя как зазеркалье единого командного тела довольно остроумна, хотя далеко не нова. Роберто Ассаджиоли в «Психосинтезе» более чем подробно говорит о субличностях; Фриц Перлз в гештальт-терапии развивает тему различных частей личности, вступающих в диалог друг с другом; Карл Густав Юнг в конфликте со своим учителем Зигмундом Фрейдом взбивает в пену такое явление как «архетип», а Джеймс Хилман создает на основе архетипической многоликости целое направление в психологии; Эрик Берн, создатель трансактного анализа (с щедрой подачи Тимоти Лири), описывает не только внутреннего ребенка, но также взрослого и родителя; не говоря уже о блестящих книгах-играх Роберта Антона Уилсона; или об уже упомянутой «Множественные умы Билли Милигина» Дэниела Киза; а также «Темная сторона внутреннего ребенка» Стивена Волински, о которой более подробно пойдет речь чуть ниже.
На самом деле множественные субличности и всевозможные конфликтующие внутри нас схемы вовсе не одиноки. Внутри каждого из нас живет громадное количество персонажей, каждому из которых свойственно разное восприятие, разная степень сознательности, различное мироощущение и т. д. И более того – после каждой глубокой травмы (причем, уже во взрослом возрасте) наблюдатель (Зритель) создает нового персонажа, новый транс, новую стратегию (но более подробно рассмотрим эти процессы чуть ниже по течению).