Шрифт:
В.П. Казначеев. ФЕНОМЕН ЧЕЛОВЕКА: КОСМИЧЕСКИЕ И ЗЕМНЫЕ ИСТОКИ
НОВОСИБИРСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
1991
ВЕЛИКИЕ ТАЙНЫ НЕПОЗНАННОГО
Мы начинаем новую книжную серию «Экономика. Нравственность. Экология». Ее должны составить
научно-популярные, публицистические книги, посвященные взаимосвязям
неразрывной, как мы считаем, триады понятий.
Человек, общество и человечество, средства и условия их существования и развития, соединение в
них материального и духовного, земного и «небесного» начал, их взаимоотношения с окружающим миром,
Природой, Вселенной — все это и многое другое составит предмет размышлений наших авторов и,
надеемся, читателей книг задуманной серии.
Первым берет слово академик АМН СССР Влаиль Петрович Казначеев. В последние годы этот
энциклопедического склада ученый приобрел широкую известность и как один из первых серьезных
исследователей неопознанных явлений — таинственных «пришельцев из других миров», НЛО и т. п.
Поэтому мы осмелились предпослать популярному систематическому изложению фундаментальных
исследований и обобщений автора его недавнее (июнь 1990 г.) интервью научному обозревателю газеты
«Советская Сибирь» Р. Нотману.
— Влаиль Петрович! Шквал публикаций о неопознанных летающих объектах задел и «Советскую
Сибирь». В последнее время мы публиковали на эту тему статьи ученого и журналиста, письма
читателей, информации. Одна из них, об НЛО над Затулинкой, вызвала новую серию писем в редакцию. В
них читатели, в частности, просят, чтобы эти события прокомментировали вы, работающий не только
директором Института клинической и экспериментальной медицины СО АМН СССР, но и руководящий
каким-то загадочным комитетом в Москве. Что это за комитет?
— Ничего загадочного в нем нет. Я председатель комитета по энергоинформационному обмену в
природе при Совете научных и инженерных обществ в СССР.
— Но почему комитет работает при общественной организации, а не при Академии наук, например?
— А мы рады и этому: хоть какая-то легализация проблемы, которая многие годы не признавалась у
нас официальной наукой. Как пи странно, но и в науке действует еще принцип «этого не может быть, потому
что не может быть никогда». С другой стороны, Совет научных и инженерных обществ — некая
альтернатива нынешней академической монополии. Она может обеспечить свободу поиска, пойти на риск,
взяться за то, что не признается,
глубоко заблуждаетесь. Нынешняя наука как бы исключает из сферы своих исследований человека. И тому
есть очень глубокие и давние причины.
— Какие же? Понимаю, что об этом надо сказать, хотя не уклонимся ли мы от разговора о
неопознанных летающих объектах?
— Нет, не уклонимся. Мы просто придадим ему совершенно необходимую полноту. Дело в том, что
главный объект современного естествознания — косный (или неживой) мир. Наука, изучая его, проникла в
такие тонкие структуры материально-энергетических потоков, что на изучение живого вещества, в том числе
и живого интеллектуального вещества, места практически не остается. Налицо явная асимметрия в
понимании жизни и интеллекта. Целые когорты медиков и биологов обучаются на основании того, что
изучено в физических, химических и других процессах косного мира. А объяснять процессы в живом
веществе за счет того, что открыто при анализе вещества неживого, невозможно, на мой взгляд. При таком
традиционном подходе нас ждут только поражения.
— Но это вроде бы не так уж трудно понять...
— Но совсем и не просто. Пока что в официальной науке разрешается все, когда при объяснении
проблем живого вещества прибегают к той же физике и химии. И не воспринимаются утверждения о том,
что в живом веществе больше неизвестного, чем известного.
— Словом, нужен десант, прорыв. И ваш комитет, как я понимаю, выполняет эту роль. Не так ли?
— Если вспомнить историю отечественной науки, то такой десант уже был. Мы имели в
естествознании, философии блестящее созвездие имен. Вспомним работы Лазарева, Флоренского,
Вернадского, Бехтерева, Чижевского, Васильева и других ученых. Из них следует, что живое вещество,
приемля внешнюю среду и включая, конечно, физико-химические элементы, несомненно, отражает в своей
сущности и неизвестные для нас организации. Причем неизвестны они и в космических масштабах, и в
земных. Мы очень плохо воспользовались тем отечественным пластом естествознания, который переживал
ренессанс во второй половине девятнадцатого и начале двадцатого веков. Из наследия того же Вернадского
1
мы сделали большой бюст, а реально из него наука черпает крохи. Огромные протуберанцы дерзкой
отечественной мысли, поднимавшиеся до космических высот, сгорели попусту, не ускорили пока развития
науки. И особенно науки о человеке. На сегодня ситуация такая. За Уралом, например, никто, в сущности, не