Феникс. Опаленная

Михайлова Марина

«Хм, что ж тут сложного» – подумала я

– Идет, пошли! – бодро ответила я и бодро пошла в сторону грядущего испытания.

Дети, такие дети, во всем видят приключения и игру, не взирая на опасность. Я прилипла к этому забору так крепко, что тот хулиган, испугавшись за последствия, удрал со своими друзьями с пришколки, словно его там и не было вовсе. Спустя некоторое время разошлись и другие дети. Осталась лишь я и Рита. Как только мы не пытались меня вызволить: и дышали теплым воздухом, пытались силой отодрать, даже снегом оттирали. Все было тщетно, мой язык отказывался расставаться с забором. На улице

стало темнеть, а мы все так и стояли. Я не отпускала Риту сбегать в школу за подмогой, так как боялась оставаться в таком прилипшем состоянии одна. Мы просто надеялись, что кто-нибудь все-таки пройдет мимо. Так и случилось: с работы люди пошли домой. Подружка стала громко звать на помощь, и мы были услышаны. Спустя пол часа и два ковша теплой воды, я была освобождена, но отнюдь не рада. Дикая боль сковала мой язык и всю челюсть, кровь хлестала на мою шубу и белый снег. Кто-то из взрослых сказал, что мне нужно обязательно идти в больницу, чтобы меня осмотрел врач. Я подняла глаза и посмотрела на Риту, взглядом умоляя ее не бросать меня. Около двух часов еще было потрачено на дорогу в больницу и на возвращение домой. Когда мы расстались, время было уже довольно много. Что было еще страшнее чем прилипнуть зимой к железу языком, так это вернуться домой со школы поздним вечером, задержавшись на добрые шесть часов. Я знала, как сейчас переживают родители, бегают по домам в поисках своей нерадивой дочери. Но делать нечего, возвращаться надо было.

Зайдя в квартиру, я почувствовала запах валерьянки.

«Ага, нервничали сильно» – подумала я и стала тихонько раздеваться.

– Кто там? Лера, это ты? – зареванным голосом спросила мама и вышла в коридор – Ой, милая моя, дорогая моя, да где же ты была?

Тут же в коридор вышли и все родственники, которые как я поняла разбили у нас поисковый штаб. Тут была бабушка Таня, бабушка Тамара с дедушкой Леней, крестный Гриша, папа, мамина близкая подруга и соседка тетя Нина. И все смотрели на меня

– Мамоська, я пофто гувява и немофко пилипла языком. – как смогла объяснила я, своим шепелявым от раздутого языка голосом

– Что это? Что такое? – мама заметила кровь на моей шубе и ее лицо буквально побелело на глазах. – Тебя кто-то обидел? Кто это сделал?! – ее крик уже переходил в истерику, и папа подошел, чтобы поддержать ее и успокоить.

– Да дайте же ребенку раздеться и пройти в комнату, что вы накинулись на нее с порога! – скомандовал дедушка Леня.

Когда я наконец объяснила что все таки произошло, мама успокоилась и наконец выпустила меня из крепких объятий.

– Так, я пойду в больницу, узнаю, чем нам теперь ее лечить. Саша, ты поди к родителям Риты, объясни им все, а то девчонка то сейчас огребет ни за что. Тамара Федоровна, а вы сегодня у нас ночуете с дедом, будете за нашей лягушкой путешественницей смотреть. Остальные по домам, отдыхайте, спасибо за поддержку – скомандовала бабушка Таня, накинула пальто с платком и вышла.

Язык долго заживал, я сидела дома на больничном. Но каждый день ко мне после школы приходила моя подруга, приносила домашние задания и раскраски. Мы подолгу сидели с ней, после чего моя мама провожала ее домой. Этот день стал началом великой дружбы, теплых отношений и близкой, практически родственной связи.

Глава 5

Следующие шесть лет пролетели

в череде приятных и счастливых событий : Петя женился, у Гриши с Лидой родился второй ребенок (мальчик, которого назвали Сережей), Виталик пошел в первый класс. Мы жили обычной и размеренной жизнью, забыв о том, что горе, как и радость всегда ходят рядом.

Мне было тринадцать лет, десять дней до моего четырнадцатилетия, мы только отметили новый год и первого января поехали с бабушкой навестить Петю и его беременную жену. Мама с папой остались дома, отпустив нас вдвоем.

Тогда уже стали появляться первые мобильные телефоны. Один из таких был мне подарен как раз на Новый год. Второй телефон в нашей семье был у родителей, общий один на двоих.

Встав утром второго числа, я сразу полезла в свой новенький мобильный телефон, чтобы написать смс своим старшим двоюродным сестре Ксюше, по папиной линии. Но сестра меня опередила и прислала уже пару сообщений.

«Лера, я с тобой, мы завтра приедем» и второе: «Ты как сама, держишься?»

Странно – подумала я, – конечно я держусь, ведь мы же в гостях у родных людей, а не у чужих.

«Все хорошо, сегодня едем в театр на новогоднее представление» -ответила я ей, положила телефон на столик и пошла завтракать.

На кухне уже сидела бабушка, Петя и Света-его жена.

– Лера, давай присядь и покушай, нам надо будет с тобой поговорить – серьезным тоном обратился ко мне дядя.

Я посмотрела на бабушку.

«Неужели я уже успела опять в чем-то провиниться?» – подумалось мне.

Закидав в себя пару бутербродов и выпив чаю, я с замиранием сердца ждала что же мне скажут.

Света погладила меня по голове, тяжело вздохнула и вышла из кухни в комнату, закрыв за собой дверь.

– Милая, нас Петя сейчас повезет обратно в поселок. Там кое-что случилось. – бабушка говорила медленно и тихо, проговаривая каждое слово. Ее глаза вдруг заблестели, и я увидела, как слезы начинают катиться по ее щекам. Она закрыла глаза и отвернулась к окну. – Ой, сынок, я не могу, давай ты.

– Лера, твой папа – и он сделал небольшую паузу, казалось для того чтобы перевести дух – он умер сегодня ночью, нам Лариса позвонила. Послезавтра похороны. Надо ехать.

– Нет, ты врешь, – прошептала я – я вчера его утром видела, он был здоров. Как же он мог умереть? Нет, нет, он дома, он с мамой. Позвони ему, позвони.

Бабушка подошла ко мне и крепко меня обняла. Я почувствовала, как дрожь начинает пробирать меня и как слезы текут по моему лицу. Я закричала и хотела убежать, но бабуля так крепко меня держала, что было не вырваться.

– Вы врете! Врете! Ясно?! – кричала я, но понимала, что каждое слово было правдой.

Мне не хотелось такой правды, как и такого мира, где больше нет отца. Мной овладела сильная истерика и я отключилась.

Придя в себя, я поняла, что лежу на кровати. Голова страшно гудела, мне очень хотелось спать. Я вспомнила недавний разговор и тихонько заплакала.

– Поплачь, дочк, поплачь, полегчает – бабушка сидела рядом и гладила мои волосы.

– Бабушка, как же так? Ведь папа ничем не болел, мы же так с ним весело катались на горках перед праздником. – и новый град слез обрушился из моих глаз при этих счастливых воспоминаниях.

– Тромб оторвался. Никто не знал, никто даже подумать не мог.