Фельдмаршал Румянцев
Шрифт:
Глава 3
Сопротивление повсюду сломлено
Активные действия начались, как только зазеленела трава, а значит, появился и подножный корм для лошадей. Каменский и Суворов со своими корпусами, которые насчитывали около 25 тысяч солдат и 37 орудий, кроме полковых, с двух сторон устремились по уже разведанным в прошлом году дорогам к Базарджику и Козлуджи.
Главные силы армии под непосредственным руководством фельдмаршала подходили к Дунаю и брали гирсовскую стражу под свое наблюдение. Князь Репнин, возвратившийся после длительного лечения в армию и получивший в командование вторую дивизию, должен был совершить нападение на Силистрию.
И конечно, все корпуса должны были оказывать взаимное содействие друг другу. Глебов, Репнин, Каменский, Суворов и Салтыков были предупреждены фельдмаршалом, что каждый из них со своими частями должен строго выполнять его указания и быть всегда готовым к активным действиям в «глубине супротивного берега», а также оказать помощь друг другу. Не случайно Румянцев упомянул о подчинении младшего генерала старшему, когда посылал ордер Суворову. Слишком много было случаев, когда приступы самолюбия военачальников одерживали верх над здравым рассудком, и от этого порой проигрывали в главном.
Проанализировав сведения, полученные от пленных и выходцев с той стороны, Румянцев понял, что неприятель вовсе и не думает вести в этом году наступательные действия: он всемерно укрепляет свои крепости, возводит новые земляные валы, сооружает каменные стены. И ведет себя с чрезмерной осторожностью. А поэтому фельдмаршал, соблюдая необходимую предосторожность, решил переправить большую часть армии и, как в прошлом году было задумано, окружить со всех сторон Шумлу и принудить верховного визиря к сдаче.
Да, он знал, что в Силистрии собраны немалые запасы для наведения моста через Дунай и для атаки наших постов. Знал и о том, что из Царьграда часто ходят суда в Очаков, а оттуда неприятель посылает свои отряды для ведения разведки. Так что соблюдать предосторожности всегда необходимо, даже тогда, когда чувствуешь, что неприятель озабочен лишь тем, чтобы отсидеться в своих крепостях.
Румянцев поставил перед всеми командирами задачу: стремиться выманить неприятеля из крепостей и укрепленных мест и бить его в открытом поле. Снова выманивать и вновь бить. А после того как неприятель потеряет немало войск, можно наступать и на укрепленные его посты.
Все, что касалось чисто военных планов, шло нормально. Но тяжко было преодолевать давнее неустройство армейской жизни – сколько уж он потратил сил для организации своевременного пропитания армии! Доставка пропитания здесь оказалась делом самым тягостнейшим. Вот своевременно заключили контракт с добрыми и серьезными подрядчиками на поставку провианта для отдаленных магазинов, предназначенных каждому корпусу, самостоятельно действовавшему в Болгарии. Денег в этот раз Румянцев не жалел. Однако подрядчики не выполнили условия контракта и не успели доставить к сроку провиант. Пришлось делать дополнительные поставки хлеба, как ни дорого это ему обошлось, но не оставлять же без провианта наступающие в глубь Болгарии войска…
Медленно, с большим нарушением намеченных сроков, двигались части армии к Дунаю и за Дунаем. Снова вмешалась непогода, нарушив планы: зачастили проливные дожди, развезло дороги, поднялся уровень воды в реке. И лишь в начале июня на огромном фронте по берегам Дуная начались военные действия. Граф Салтыков, разгромив неприятеля при Туртукае, устремился к Рущуку. Генерал Каменский занял Базарджик, разбив пятитысячный отряд конницы под командованием старого знакомого – сераскира Дагистанли-паши. В этом деле хорошо показали себя майор
Резервный корпус Суворова, пройдя трудным и тесным путем через горы и лесные чащи, прибыл к Базарджику через день после его занятия Каменским. Через несколько дней оба генерала получили приказ Румянцева: воспользоваться паникой в лагере неприятеля и идти к Шумле, «яко главному предмету, делающемуся таким по пребыванию в оном городе верховного визиря». Румянцев приказал Каменскому присоединить к себе такую часть войск от Суворова, сколько он признает необходимым для атаки Шумлы. А резервный корпус Суворова будет подкреплен двумя полками пехоты и одним кавалерийским полком, как только главный корпус армии перейдет у Гуробалов Дунай.
Пленные показывали, что верховный визирь, находясь по-прежнему в Шумле, двинул немалое число своих войск под водительством рейс-эфенди Абдур-Резака, бывшего в Бухаресте главным уполномоченным на мирном конгрессе. Медлить было больше нельзя, и Румянцев, подготовив переход большей части армии через Дунай, писал Екатерине II: «Я смею уверить ваше императорское величество, что при перенесении настоящем оружия за Дунай вначале я приложу старание мои поставить там все части во взаимную связь, чтоб подкреплять могли одна другую в действиях. Я стану потом елико можно притеснять неприятеля и вывлекать его на бой в поле из укрепленных мест, на которые без крайности и доколе неприятель чрез действия другие не будет в них ослаблен, не почитаю я полезным вести поспешно атаку и отваживать в начале кампании людей на большую потерю…»
Все это время Румянцев ждал ответа из Шумлы на свое письмо. Но полученный ответ не вызывал сомнений: умеренные его предложения, облегчающие заключение мирного договора, вызвали удивление у верховного визиря, написавшего, что если Российская империя, кроме Азова, от всех претензий не откажется и обещает и впредь не претендовать на какую-либо часть в границах высочайшей империи, то всякие сношения о заключении мира «совсем тщетными останутся».
Стало ясно, что верховный визирь крепко надеется на внутренние расстройства Российской империи, на восстание Пугачева, которое должно настолько ослабить ее, что Турция сама будет диктовать условия мира. От благодушия в переписке не осталось и следа. Румянцев жестко ответил, что он тоже крайне удивлен предосудительным требованием визиря, «исключающим всякую пользу и удовлетворение для державы, по сей день в войне преуспевающей».
В ночь на 10 июня фельдмаршал Румянцев прибыл на берег Дуная к Гуробалам, где войска продолжали переправу. Через день сам переправился на правый берег и раскинул свой лагерь при озере Голтин. Здесь он получил радостное известие от Каменского о полном поражении сорокатысячного корпуса рейс-эфенди Абдур-Резака при Козлуджи.
Больше всего Румянцев опасался, что два самолюбивых генерала – Каменский и Суворов – поссорятся между собой, а от этого проиграет дело. Но из донесений, а потом и показаний очевидцев и пленных узнал, как происходила эта битва. Каменский и Суворов вместе выехали для рекогносцировки, вместе разрабатывали план общих действий. Но турки смешали все их планы, первыми атаковав выходящих из дефиле казаков. Тогда Каменский приказал подполковнику Бибикову с эскадроном пикинеров и двумя эскадронами харьковских гусар встать у дефиле и не допустить туда неприятеля. Отряд этот успешно выполнил задачу, отразив все наскоки неприятеля. Тем временем генерал-майор Левиз вывел из дефиле кавалерию и построил ее на поляне, недалеко от дороги в Козлуджи.