Фельдмаршал Румянцев
Шрифт:
Румянцев посмотрел расписание войск по Валашскому корпусу и предложил Эссену «сочинить два батальона, каждый из восьми рот, а именно: первый – 2-го Гренадерского, Ярославского, Ширванского и Азовского; второй – Пермского, Низовского, Нижегородского и Апшеронского полков, и к ним батальонных командиров определить из штаб-офицеров по рассмотрению своему, а ко мне об них отрапортовать».
В заботах и трудах шли дни… И однажды дежурный генерал Ступишин доложил, что прибыл командующий Бессарабским корпусом генерал Вейсман.
– Просите! – обрадовался Румянцев. Он
После обычных приветствий и расспросов Румянцев высказал давно его волновавшее.
– Вы, конечно, понимаете, ваше превосходительство, что недавний разлив реки, разделяющий нас с неприятелем, не давал нам случая нанести удар по туркам. И потому, кажется, всяк с нетерпением ожидает конца сей кампании, чтобы в будущем выйти из положения столь скучного.
– А нам, ваше сиятельство, не было скучно, – сказал Вейсман.
– Знаю ваше усердие. А вот чтобы стало еще веселее, давайте обсудим положение в вашем корпусе и его возможности еще в этом году… Я предчувствую, что турки, несмотря на осеннюю погоду, попытаются взять где-нибудь авантажи. Без этого они не могут склониться к мирным переговорам.
– Ваше сиятельство! Мои наблюдатели приметили умаление палаток и войска в неприятельских лагерях при Тульче и Исакче. Возможно, неприятель подвинул отсюда силы вверх по Дунаю или для усиления своего поста у Гирсова?
– Мы тоже заметили их приготовления против Браилова и против части наших войск, находящихся в Валахии. Генерал Боур со своим корпусом ждал их нападения. Но они почему-то отложили поиск. Уж не до следующего ли года?
– Вряд ли, ваше сиятельство. Уж очень приободрились они одержанной победой под Журжей. Да и потом, много накопилось их на той стороне, и все жаждут нападения, чтобы пограбить. Все они мечтают попасть в Бухарест, и только для того, чтобы урвать что-нибудь там… Воинские успехи и слава оружия их, кажется, меньше всего волнуют.
– Да, попытка Боура, которому я доставлял все необходимое для поиска против неприятеля, стоящего при Гирсове, тоже оказалась неудачной.
– Ваше сиятельство! Мы в срок отправили суда из Измаила, как вы и повелели.
– Так вот он на этих судах рекогносцировал остров Тиски. Он оказался занятым неприятелем, который открыл тут же огонь. Так что поиск был сорван. Но все-таки рекогносцировка оказалась полезной: при Гирсове Боур заметил неприятельский лагерь, гораздо увеличившийся за последние дни. И главное, он увидел, что турки делают новый ретраншемент на том месте, где он намерен был учинить десант.
– Значит, турки не дремлют и кто-то доносит им о наших планах?
– Вполне возможно. Так что сии обстоятельства переменили план его атаки…
– А наша флотилия? – напомнил Вейсман о своем детище, которому уделял столько внимания и сам фельдмаршал.
– Доносят, что запорожские суда пресекли в этой части Дуная всякое сообщение между турецкими городами по воде. Так что ваша флотилия действует с пользой.
– Для запорожских казаков каждое турецкое судно – это добыча. Они охотно идут на эти поиски. Да и мои солдаты идут в Тульчу или
– Лишь только после боя, после победы над неприятелем. Но сейчас не об этом речь, ваше превосходительство.
Вейсман приготовился внимательно выслушать фельдмаршала, почувствовав, что самое главное в их разговоре только начинается.
– Возможно, решительные действия произойдут в ближайшее время. А может быть, нынешняя кампания так и останется скучной, какой была весь год. Но мы должны все предусмотреть.
И вот что я могу по настоящим обстоятельствам предложить…
– Слушаю, ваше сиятельство!
– От Валашского корпуса непрерывно уведомляют, якобы паша Муссун-оглы из-за Ольты поведет сто тысяч сразиться с нашими тамошними войсками. И хотя сии разглашения не стоят веры, но я вынужден быть осторожным и приказал бригадиру Милорадовичу перейти со своими полками к Браилову и выбрать место для лагеря так, чтобы неприятель хорошо мог разглядеть его приход. Браиловскому коменданту я тоже отдал все распоряжения, что принадлежат до сбережения самой крепости. Бригадир Милорадович поставил свой пост на острове, противолежащем Браилам, сделал на нем укрепления и батареи, так что неприятель побоится приблизиться к крепости. А капитан Нагаткин получил приказание встать так со своими судами, чтобы воспрепятствовать неприятелю совершить всякое покушение на сей остров и стоящий там пост. Капитан Бишов получил от меня повеление начать работы по наведению моста через Дунай, уповаю, что на это неприятель станет взирать с великою тревогою…
– А какие приказания будут нашему корпусу? Мы всегда готовы!
Эта готовность порадовала Румянцева. «Вот если б все мои генералы были бы такими помощниками и споспешниками моим делам», – промелькнуло в голове у Румянцева.
– Я надеюсь на искусство и проницание вашего превосходительства. Вам надлежит отвлечь внимание неприятеля на себя, коль скоро удостоверитесь, что он ослабил против вас свои посты.
– Уже сейчас могу сказать, ваше сиятельство, что количество палаток в Тульче и Исакче уменьшается. То ли турки разбегаются по домам, то ли перебрасывают свои войска в другие места по Дунаю. Не более пяти-шести тысяч осталось на супротивном нам берегу…
– Я не предписываю вам ни способов, ни поры, ни характера поиска, а только предлагаю, как генералу, прославившемуся отменною предприимчивостью, мои идеи… Любым способом нужно показать противостоящему неприятелю, что вы готовитесь поставить твердую ногу на его берегу. И как только ваши суда будут готовы, разглашайте в народе слух о намерении вскоре перенестись за Дунай. Он непременно дойдет до ушей неприятеля. И тот должен будет свое бдение обратить против вашей части. Нам нужно, чтобы неприятель нигде не мог сосредоточить превосходящие силы. Пусть думает, что вся наша армия переходит за Дунай при Браилове, а вы тем временем совершите нападение на какой-либо его слабый пост. Напустите страха на неприятеля, а если представится случай, то и разбейте его…