Фехтмейстер
Шрифт:
— Ответ, достойный офицера. Я буду просить его величество достойно наградить вас.
— Не стоит. Ваше Императорское Высочество.
Карл удивленно поглядел на разведчика. Столь близкая сердцу большинства военных тема, похоже, не произвела никакого впечатления на господина Шультце.
— Вы чересчур скромны.
— Поверьте, ваше высочество, это не скромность, а трезвый расчет. Не хочу, чтоб мое имя фигурировало в наградных списках. Да и вообще, был бы весьма признателен вашему высочеству, когда бы вы помогли
— Мне кажется, я не совсем понимаю вашу мысль. — Эрцгерцог удивленно округлил глаза. — Вы же не хотите… умереть?
— Ни в малейшей степени, — покачал головой Шультце. — Именно поэтому и хочу исчезнуть. Мне нужны новые документы и желательно премиальные, которые я, будем откровенны, вполне заслужил. После чего я надеюсь перебраться в Швейцарию, а затем, если получится, куда-нибудь подальше. Может быть, в Африку.
Эрцгерцог Карл вышел из-за стола и в молчании подошел к странному гостю.
— Вы хотите бежать?
— Можно сказать и так, — согласился майор. — Однако, поверьте, я вовсе не трус. Годы успешной работы в лагере врага тому несомненное доказательство. Но я не желаю быть пушечным мясом в войне, которую император начал для того, чтобы проиграть.
— Вы забываетесь, — резко оборвал его наследник престола.
— Напротив, я в отличной памяти. А потому не могу забыть слов нашего императора Франца-Иосифа, произнесенных им в первые дни войны: «Если монархии суждено погибнуть, то она по крайней мере должна погибнуть достойно». Позвольте мне вопрос, Ваше Императорское Высочество, вы знали об этих словах?
— Нет, — с трудом выговорил эрцгерцог, ощущая комок в горле. — Но что это означает?
— Занятная ситуация, — усмехнулся разведчик. — А в русской Ставке Верховного главнокомандующего о них хорошо известно. И не только о них, но и о других крылатых выражениях нашего монарха. А еще, хотите, я перечислю вам, какие дивизии и в какой последовательности должны выдвигаться в сторону Карпатских перевалов? Или, вот скажем, совсем недавняя информация: Эльзасский стрелковый корпус, который вы планировали отправить в район Дуклы, чтобы при случае ударить во фланг 8-й армии русских, вопреки вашему желанию отправлен для укрепления группировки на Бескидах.
— Я не понимаю, к чему вы клоните.
— Вся моя информация вполне достоверна, именно за это меня, смею надеяться, высоко ценит полковник Ронге, и поступила она в мое распоряжение, как можно догадаться, из более чем надежного источника в российской Ставке.
— Вы хотите сказать, что русским известны наши планы?
— Так, как если бы они воевали сами с собой. Русским становится известно о передвижении едва ли не каждого батальона, и не только о его передвижении, но также о целях оного, раньше, чем командирам наших дивизий.
— Но это невероятно!
— Это чистая правда, ваше высочество. И потому
— Приказываю вам говорить! — Эрцгерцог нервно одернул мундир.
— Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество. — Шультце на мгновению вытянулся во фрунт. — Итак, как я уже сказал, император Франц-Иосиф с первого дня войны был морально готов к неминуемой гибели монархии. Десятилетия его правления составляют целую эпоху в жизни империи. Большую часть прошлого века он стоял во главе державы. Он и чувствует себя человеком прошлого века. Он разбит, изможден и одинок. Почти все, кого он любил и на кого надеялся, почили раньше его. Он вынужден будет передать трон вам, человеку для него почти чужому. Что уж тут заботиться о наследстве?
Но это еще не все. Информация, поступившая в распоряжение Генерального штаба русских, столь полна и обширна, что заставляет всерьез задуматься, как высоко сидит российский шпион, или, вероятнее всего, группа шпионов. По всему выходит, что они находятся совсем рядом с троном, и вот тут я задаю себе вопрос: не они ли столь пагубно влияют на уставшего от жизни государя, что он предвкушает гибель монархии даже в случае успеха нашей армии? Я могу лишь предполагать, но согласитесь, мое предположение достаточно обоснованно.
Эрцгерцог Карл кивнул задумчиво и грустно.
— Похоже, меня ждет не самое приятное наследство.
— И это еще не все, ваше высочество. Меня настораживает та поспешность, с какой было закрыто скандальное дело полковника Редля. Его ведь объявили предателем-одиночкой и дали застрелиться. Согласитесь, романтично, но крайне неосмотрительно. Честно говоря, я не допускаю мысли, что начальник военной контрразведки работал на русских в одиночестве. Анализ полученной врагом информации говорит, что у Редля были высокопоставленные покровители и надежные источники. Теперь Редль мертв, но вся его сеть прекрасно себя чувствует.
— Вы ничего не преувеличиваете? — с ужасом осознавая правоту слов «перебежчика», медленно произнес эрцгерцог.
— Скорее приуменьшаю. Ведь те, кто распорядился дать Редлю покончить с собой, наверняка были куда выше рангом, чем он. Не могу выразить в словах весь тот кошмар, который очень скоро будет именоваться концом Австро-Венгерской империи. Вы, конечно же, знаете, ваше высочество, что наступление русских в Карпатских горах уже началось?
— Да, — кивнул регент Венгрии. — Наши солдаты упорно сражаются и приложат все усилия, чтобы не пустить русских в Венгрию.