Федон

Платон

– Вполне довольно.

– Скажи же и ты о жизни и смерти. Не говорил ли ты, что жизнь противоположна смерти?

– Говорил.

– И они возникают одна из другой?

– Да.

– Что же возникает из живущего?

– Умершее, – сказал он.

– А потом

из умершего? – спросил Сократ.

– Необходимо согласиться, что живущее, – отвечал Кебет.

– Значит, из умерших, Кебет, бывают вещи живые и существа живущие?

– Кажется, – сказал он.

– Следовательно, наши души находятся в преисподней? – заключил Сократ.

– Вероятно.

– Равным образом и из двух происхождений не явно ли по крайней мере одно? Например, умирание явно или нет?

– Конечно, явно, – отвечал он.

– Так что же нам сделать? – продолжал Сократ. – Не придать ли ему происхождение противоположное? Неужели в этом отношении природа хрома? Умиранию не необходимо ли противоположить какое-нибудь происхождение?

– Какое же?

– Возрождение. Но если есть возрождение, – продолжал Сократ, – то оно, это возрождение, не будет ли переходом мертвых в существа живущие?

– Конечно, будет.

– Значит, мы согласились и в том, что существа живущие возникают из мертвых не в меньшей степени, чем умершие из живущих? А если так, то, кажется, мы имеем достаточный признак того, что души умерших необходимо должны где-нибудь существовать, откуда могли бы снова произойти.

– Из признанных положений, Сократ, твой вывод, по-видимому, следует необходимо.

– И заметь, Кебет, – сказал

он, – что эти положения мы признали, думаю, не безрассудно. Ведь если не противопоставить одного положения другому так, чтобы они совершали круг, но допустить происхождение только в одностороннем направлении – от противного к противному, не поворачивая ее снова от последнего на первое, – то знай, что наконец все будет иметь один и тот же вид, все придет в одно и то же состояние – и возникновения прекратятся.

– Как это ты говоришь? – спросил тот.

– Мои слова понять нетрудно, – отвечал Сократ. – Если бы, например, засыпание существовало, а противоположного ему, пробуждения от сна, не было, то, знаешь, сказание об Эндимионе 1 показалось бы наконец пустым и потеряло бы смысл, потому что и все прочее, подобно ему, находилось бы вечно в состоянии сна. Когда же бытия только смешивались бы, а не разделялись – вскоре вышло бы Анаксагорово: Все вещи вместе. Так-то и здесь, любезный Кебет: если бы живущее умирало и, умерши, сохраняло свой образ смерти, а не оживало снова, то необходимо ли, чтобы наконец все умерло и ничто не жило? Пусть одно живущее происходит от другого; но как скоро оно умирает, то каким способом и всему не стать жертвою смерти?

1

Возлюбленный богини луны Селены, который был погружен в вечный сон.

Конец ознакомительного фрагмента.