Федька-звонарь

Зарин Андрей Ефимович

— Французы! — ответил он, — разъезды поутру прискакали и донесли, что их несметное количество по дороге идет. Валом валит!

— Неужели сам?

— Не знаю!

Вдруг раздался в воздухе неясный гул. Мы взглянули на дорогу и словно окаменели.

Сразу вся дорога, насколько хватал глаз, покрылась всадниками. Кого здесь не было только! С длинными конскими хвостами на киверах, на черных конях — драгуны; с флюгерами в руках — уланы; тяжелые кирасиры; конные егеря в высоких зеленых шапках. Все они широкими

рядами медленно подвигались по дороге, словно широкая волна морского прибоя.

— Смирно! — закричал наш командир, — готовсь!..

Неприятельская конница прошла еще немного и остановилась в какой-нибудь полверсте от нас, так что лица видны были.

Сбоку, с правой стороны, вдруг показались всадники. Впереди всех на черном коне мчался высокий, стройный генерал в шляпе с разноцветными перьями, в алом плаще, с обнаженной шпагой. Он остановился у середины и что-то стал говорить, указывая на нас шпагою.

Если бы я не знал, что перед нами враги, которые сейчас бросятся на нас и станут нас рубить и топтать, то можно было бы залюбоваться картиной.

Ряды всадников, кони, генерал с развевающимися перьями, и на всю картину льет свои лучи яркое августовское солнце, сверкая всеми красками и золотом на одеждах и киверах.

— Мюрат! король Неаполитанский! — услышал я голоса.

Да, это был Мюрат со всей своей кавалерией. Потом оказалось, что Багратион был прав, и Наполеон со всей армией двинулся на Смоленск, через Оршу и Красный.

Мюрат что-то скомандовал и еще раз махнул шпагой.

«Атака!» — подумал я и оглянулся на своих солдат. Тотчас позади меня стоял Федька-Звонарь. Он сжимал ружье, лицо его было бледно, а глаза сверкали решимостью и пристально смотрели вперед.

По знаку Мюрата ряды французской конницы раздвинулись и из глубины колонн одна за другой вынеслись 20 пушек. Их быстро выкатывали, тотчас уводили коней и чуть не в 10 минут перед нами уже стояло 20 пушек, а затем тотчас грянул залп, сверкнул огонь, и на нас брызнула картечь.

— Пли! — закричал наш командир. Грянули наши две пушки.

Что они значили перед 20 пушками и что значил наш полк перед этими тысячами всадников?

Пушки опять грянули, еще, еще… У нас сразу упало человек сорок.

Командир подозвал к себе батальонных, поговорил с ними и скомандовал:

— Направо кругом — шагом марш!

В это самое время у неприятеля раздалась команда. Земля загудела, и вся масса всадников, словно ураган, помчалась на нас.

— Пушки брось! вперед! — закричал командир, и мы побежали.

Биться было безумием.

Нас просто растоптали бы конскими копытами.

Все же оставленные нами пушки еще дали по выстрелу.

Мы бегом перебежали через город и выбежали на Смоленскую дорогу. Впереди стоял наш генерал со всею дивизией.

Его пехота стояла одною густою

колонною. С правой стороны стояли 10 пушек, а подле них Харьковские драгуны.

Неверовский увидел нас и поскакал нам навстречу.

— Смирно! стой! — раздалась его команда.

Сзади нас гудела земля от скачущей кавалерии неприятеля, но мы сразу остановились, как вкопанные.

Наш командир подскакал к генералу. Он выслушал его и, кивнув головой, снова скомандовал:

— Равняйся! беглым шагом марш!

Мы выравнялись и уже стройными рядами добежали до своих. Полки расступились, и мы заняли середину колонны.

Было самое время. Кавалерия Мюрата высыпала из Красного и залила всю дорогу. На минуту она остановилась, выстроила ряды и ураганом бросилась вперед.

10 пушек рявкнули и осыпали всадников картечью. Они остановились.

Прошла минута, и новые массы помчались на нас с нашего правого фланга. Драгуны и казаки бросились им навстречу. На одно мгновенье все смешалось.

Послышался гром от сшибки, а затем мы увидели, что наши драгуны и казаки мчатся во все стороны поодиночке, а французы забирают наши пушки.

Два полка не могли устоять против десяти.

Мы остались без кавалерии и без пушек. Нас было всего 3000 человек, а у Мюрата, как мы узнали потом, было 15 000 конницы.

Наш Неверовский закричал громким голосом:

— Ребята, не робеть! никогда конница вас не осилит, если вы будете слушаться команды и вести себя спокойно. Я с вами! — и с этими словами он сошел с коня, ударил его и вошел в наши ряды, как простой офицер, а конь его умчался в поле.

Вот была минута! другой такой я не запомню во всю свою жизнь.

Неприятельская кавалерия снова выстроилась, как на параде, послышалась команда, и с двух сторон на нас помчались их полки бешеным галопом. Мы свернулись в одну массу, спиной к спине в четырехугольник и с каждой стороны выставили ружья.

Передние ряды опустились на колена, задние стали во весь рост. И вот на нас летели бешеные массы, а мы стояли недвижно.

— Тревога! — раздалась команда, и загремели барабаны.

— Готовсь! — скомандовал я своим. Все взяли ружья на прицел. Мы уже видели совсем перед собою оцененные морды коней.

— Пли!

Т-р-р-р-р… — раздалось частою дробью, огонь опоясал наши ряды, дым на мгновенье закутал нас, и я видел только вздыбившихся коней.

Через мгновенье мы увидели, как во все стороны назад скачут всадники, а вокруг нас лежат убитые кони и люди.

Раздался барабанный бой.

В наших рядах послышался смех.

— Молодцы, ребята, поздравляю! — закричал Неверовский, — видите, я говорил правду. Благодарю!

— Рады стараться! ура! — закричали мы.

— Теперь нам до того леска дойти только! — сказал нам генерал.