Федералист

Неизвестный Александр Васильевич

– Глэн?
– спросил я, спешившись.

– Он умер, - с постным лицом ответил Билл срывающимся голосом.

Парень не изображал скорбь. Если и был на свете некто искренне привязанный к рыжему жадюге, так это он. Взятый из прислуги и поднятый достаточно высоко, он лишался со смертью своего покровителя практически всего. Глэн неплохо ему платил, но ему и в голову не пришло выделить Биллу долю за помощь. Это только я такой дурачок.

– Жанет?
– спросил про женщину, невольно морщась от очередного: "Ой, на кого ты нас оставил, мой дорогой муженек". Звучит достаточно дико, поскольку Глэн за все прошедшие годы и при наличии

двух детей и третьего в брюхе не удосужился официально оформить отношения. Да и детей не признал. То есть никогда не отрицал родства, но никаких бумаг на этот счет не существует, за исключением записи о рождении в церкви. Там отцом указали, хотя он не соизволил прибыть на крещение, сильно занятый очередным проектом.

Билл молча кивнул.

– Что произошло?
– спросил я резко.

– У него была идея, что для безостановочного производства крайне важно точно замерить производимую каждым человеком операцию. Установить, кто обращается с материалом экономно, кто тратит его нерасчетливо и кто достигает наилучших результатов. Для эксперимента взять первейшего по производительности и качеству в цехе. Изучить точный набор элементарных движений при определенной работе и замерить количество затраченного времени. Потом устранить все лишние движения, добившись улучшения производительности труда. Решил начать с иголок.

Я раздраженно плюнул. Опять "умник" нарвался на реальность, руководствуясь представлениями двадцать первого века, великий теоретик по правильной технологии. Насмотрелся я в свое время, когда организовывал мануфактуру. Для получения обычной иголки выходит двадцать восемь операций по изготовлению - от резки проволоки до прокаливания в самом конце, не считая упаковки. И каждым действием занимаются отдельные люди. Нормальная, хорошо отработанная технология.

– Заставить всех работать по нормам лучшего, снизив расценки?
– уточнил, уверенный в ответе.

– Если правильно совершать действия, мануфактура ведь начнет работать лучше! Вы же сами в свое время...

Ага, именно что сам. Обнаружив, что каждый является на угольный склад со своей личной лопатой и выработка выходит разная, так что и не разберешь, кто лучше, а кто хуже, взялся за инструмент и на собственной шкуре проверил. Поскольку земли в свое время выкопал немалое количество, ничуть не удивился, когда выяснилось: высший результат получается не с большей лопатой. Если набирать вместо тридцати восьми фунтов за один раз всего тридцать четыре, выработка на одного человека ежедневно растет с двадцати пяти до тридцати пяти тонн. После чего вызвал Рейнольдса и заставил того задуматься. Теперь на заводе выдают инструмент работникам и используется несколько типов лопат - от маленьких плоских для руды до огромных совков для размельченного угля и для кокса. Но я же не мерил по лучшим, чтобы заставить остальных выбиваться из сил за те же деньги! Улучшал организацию труда, а не выжимал все соки из людей.

– Кто-то прочухал, зачем меряет, и дали по голове?

– Там толпа собралась, - глядя под ноги, сказал Билл, - я ничего не смог сделать, его буквально втоптали в землю, но он еще жил.

– А люди?

– Человек десять посадили под замок из самых буйных, а остальные разошлось по местам, но думаю, скоро здесь все соберутся, как прослышат о вашем приезде. Они все равно не шибко трудятся.

Ну, это понятно, все с интересом ждут последствий. Спустить - недолго дождаться повторения уже в серьезных масштабах.

Тем более что смерть простить нельзя, и дело даже не в личности и ее близости ко мне. Преступление есть, за злодеяние кто-то должен ответить. И желательно конкретный, хотя придется разбираться всерьез.

– Дядя Ричард, - позвал детский голос, стоило шагнуть через порог.

– Хенрик?
– обернувшись, удивился. Он даже не один, а с сестрой. Обычно мальчишки не любят таскаться с младшими. Ему уже седьмой, такой степенный мужичок, ей всего третий - совсем ребенок.
– Вы почему здесь стоите?

– Это правда, - очень серьезно спросила девочка, - что отец ушел навсегда к боженьке?

– Ага, - замявшись, подтвердил.
– Но ему там будет хорошо. Грехов на нем особых нет, прощение непременно получит и будет восседать в раю, вкушая... Ну, все, что положено хорошим людям.

Взгляд у Хенрика определенно скептический. В отличие от сестры, он достаточно соображает, чтобы сознавать свое и матери двусмысленное положение и не всегда приятное поведение Глэна с подчиненными.

– А чего мама тогда так кричит?
– очень логично спросила Полин.

Дура потому что, чуть не сорвалось с языка.

– Иногда поплакать полезно, для облегчения души. Вы идите к себе, я ее успокою и потом зайду.

– Обещаешь?

– Слово.

Вошел в комнату, где лежал на столе странно маленький человек, накрытый простыней. Приподнял ее, заглянув в лицо. Признать было достаточно сложно. Били всерьез, изувечив до жути. Выживи - наверняка остался бы скособоченным уродом на всю оставшуюся жизнь. Накрыл опять, оглядевшись.

В углу помещения в рядок торчали Глэновы рабы в количестве пяти штук - от кухарки до мальчика-прислуги, - изображая скорбь. Уж кого-кого, а хозяина они не любили. Тот лично никого не бил, зато запросто мог послать на порку за малейшую повинность. Я, в отличие от него, никогда не забывал прошлого и не любил унижать людей или издеваться без веской причины.

Положил руку на плечо Жанет, отчего она вздрогнула. Увлекшись завываниями, не заметила моего появления.

– Вот, - сказала она, показывая на покойника беспомощно.
– И что теперь мне делать?

Жить дальше - правильный ответ. Но вслух я сказал другое.

– Ты пугаешь детей своими криками. Прекращай.

Она поспешно кивнула. С самого знакомства усвоила мое высокое положение по отношению к мужу и реагировала на любые слова, воспринимая в качестве прямого указания.

– Послать за священником, договориться насчет похорон, обмыть, переодеть, потом зайдешь к детям.

– Да, конечно.

В глазах появилась осмысленность. Появилась определенная цель. Нет, совсем дурой она не была, пусть и не блистала. Практичная нормальная баба без особых запросов. Просто растерялась, когда внезапно завершилась приятная налаженная жизнь.

Мадам поднялась с колен, определенно с усилием, пришлось подать руку. Посмотрела на слуг и принялась четко отдавать распоряжения. Подождал слегка, убедился в правильном исполнении приказа и вышел за дверь. В ближайшее время мое присутствие здесь не требовалось. А вот на улице - безусловно.

Как и ожидалось, двор был уже полон народу. На крыльцо не залезли только потому, что парни Гоша сдерживали своим видом. У них на лбу написана готовность драться и стрелять. А это не бунт. Так, мелочь. На кровь идти не собираются. Сбежались на зрелище. За воротами тоже черно от собравшегося люда.