Феденька
Шрифт:
–О! Такой человек нам бы точно пригодился! – рассмеялась Оленька и ткнула пальцами Рому в плечо.
Паша сложил карту и кинул в сумку, где уже лежали несколько бутылок с водой и остатки еды. Команда готовилась к выезду по первому адресу, где мог ждать помощи Егор.
3.3.
Был почти полдень, город стоял в одной громадной пробке, охватившей в тугое кольцо все дороги. Снег сыпал который день, дорожные службы и не пытались сохранить лицо или создать видимость работы: на весь город лениво пыхтел один тракторок, сметая сугробы от бордюров к центру дороги, где они превращались сначала в серое месиво, а потом растворялись под кузовом
Пуховик трещал по швам: молния так и норовила разойтись на животе. Оля, разгоряченная и взбудораженная, припала лбом к холодному стеклу. Ехать решили на машине Паши. Рома сел на переднее сиденье, девушки разместились на заднем. Вероника лениво двигала пальцем по экрану телефона, поглядывая в зеркало заднего вида на мужа. Временами Паша ловил её взгляд, и тогда девушка отводила глаза, а он довольно улыбался. Сердце Оленьки билось сильнее с каждым столиком километра, высившимся на обочине, и когда машина миновала цифры «128», оно затрепыхало в горле.
Машина остановилась перед шлагбаумом. По обе стороны от него убегал в даль сетчатый, местами провисший забор. Дачные домики покоились под снежными шапками. Тишину прерывало лишь сиплое карканье вороны.
–Уже четыре часа. Скоро начнёт темнеть. – он подошёл к шлагбауму и попытался поднять его, но преграда даже не двинулись с места. – Дальше, видимо, придётся идти пешком.
Вероника хмыкнула и бросила надменный взгляд в сторону Оли. Оля застегнула ворот куртки и накинул на голову капюшон. Видок у неё, конечно, был тот еще: волосы в разные стороны торчали около лица, глаза не здорово блестели, а на ресницах от горячего дыхания появлялся иней. Живот торчал вперёд, как боевое знамя. Рома коснулся рукава пуховика своей Русалки и спросил:
–Останешься в машине?
–Вот ещё! – Оля яростно заправила волосы под шапку и натянул пуховые варежки на руки, – Я готова идти хоть десять километров!
–Ну-ну… – цокнула Вероника и взяла мужа под руку, прижалась к нему.
Паша пнул шлагбаум, с бело-красного неподвижного охранника упала полоса снега, образовав горку на сугробе. Мужчина поднял воротник куртки и пошел вперед. Автомобиль за спинами пикнул, мигнул фарами и закрыл центральный замок.
Большинство участков были заброшены: из-под снега виднелись сухие кусты, окна, заколоченные ставнями с ржавыми навесными замками, скрывали промерзшие внутренности домов. Ветер гулял в ветках деревьев, сбивая сморщенные грязно-коричневые плоды. В зимнем умиротворении и тишине, повисшей вокруг, скрип снега под ногами идущих казался оглушительным.
Не оборачиваясь, Паша спросил:
–Какая аллея и дом?
Вероника уже потирала зябнущие пальцы: «Тринадцатая аллея, дом тринадцать»
–Символично! – вставил Рома и хлопнул перчаткой по кусту рябины. Снежные хлопья разлетелись облаком и осели под забором. Оленька оглядывалась по сторонам. В стороне она приметила тонкую струю дыма.
–Смотрите! – вскрикнула девушка и указала варежкой на дым, – Там есть люди!
–В этих местах могут зимовать бомжи. – Сказала Вероника, оценивающе глядя на почерневшую трубу, откуда струился дым. – Не так далеко поселок. Живут здесь, а туда за продуктами ходят. Они могут быть неадекватными, нам лучше присмотреться издалека.
Оля ускорила шаг. Проходя мимо Вероники, она грубо задела журналистку плечом.
–Если там мой Егор, то я сама их в порошок сотру – пусть только сунутся!
Паша
–Погоди ты! Куда несешься? Хочешь, чтобы Барону понесли? Не высовывайся, Вероника права. – Оля нахохлилась, а Паша обратился к Роману, – Мы пойдем на разведку, а вы, девочки, оставайтесь здесь. И – ради бога! – без эмоций.
Вероника выгнула бровь, как бы говоря: «Я здесь причем?» и села на лавочку у ближайшей дачи. Оля фыркнула, спрятав руки в карманы. С крыши косила черный глаз ворона. Мужчины стали удаляться и вскоре скрылись за поворотом. Оля прислушивалась к скрипу снега под их шагами, но как только звук не стало слышно, Оля направилась вслед за ними.
–Эй! Паша сказал ждать здесь! – нагнала ее Вероника. Оля спешила, от чего походка ее стала еще более похожей на поступь пингвина. Переваливаясь то в одну, то в другую сторону, она придерживала руками живот.
–Если хочешь, то жди, а меня там, возможно, ждет Егор! – Оля быстро дошла до перекрестка, увидела, что свежие следы ведут влево, и резко повернула направо. – Аллея тринадцать должна быть там, раз мы зашли по девятой.
–Оля, прекрати упираться! Надо подождать парней. Ты не знаешь, к каким людям мы можем попасть, а я столько всего видела, пока делала «Криминальный час»! И Барон не тот человек, которого можно взять нахрапом.
Оля скинула варежку и провела ладонью по лицу, убирая выбившиеся из-под шапки волосы: «Если ты боишься, то оставайся и жди, а я пойду.»
Вероника почти бежала, каждую минуту норовя завалиться в сугроб благодаря подворачивающимся каблукам. Шубка с едва прикрывающими локти рукавами не согревала, длинные перчатки промерзли, и девушка почти перестала ощущать пальцы. «Нужно было надевать лыжный костюм, черт! Но он не для работы в кадре, а если материал будет шикарный? Выглядеть чучелом во время собственного триумфа?! Ну нет, только не Вероника Ранняя!» – и сгребая себя в охапку локтями, журналистка ковыляла за беременной предводительницей.
На кирпичном домике синела табличка: «Аллея 13, участок 5». Оля остановилась и огляделась. На дороге, под снегом, явно виднелась колея – недавно здесь проезжал автомобиль. Неожиданно громко каркнула ворона. Девушки вздрогнули и устремили взгляд на домик. По коньку крыши припрыгала черная птица, наклонила голову, внимательно посмотрела глупой мордой и снова каркнула. У Вероники уже тряслись поджилки от гадкого предчувствия и холода. Оля направилась в сторону возрастания нумерации.
На этой аллее, как и на других, почти все участки давно не радовались хозяевам, хотя, если судить по капитальным постройкам, домам в два этажа и добротным заборам, когда-то дачное товарищество процветало. Через дом Оля замедлила шаг и прижалась к забору. Явственно запахло дровяной печью и раздался грубый оклик: «Эй, тащи сюда!» Оля испуганно обернулась: Вероника трясущимися руками пыталась включить камеру телефона.
*** *** ***
Рома и Паша продвигались молча. Они видели железную крышу домика, над которой вился легкий дымок. Что-то в Паше не нравилось Роме, но он не мог понять, что именно. Да, он ревновал Олю к этому недоделанному родственничку, ему страшно хотелось сходить хорошенько по его наглому лицу с кривой улыбочкой, но сейчас он знал, что, помогая в поисках Егора, собственноручно убивает последнюю надежду. Он готов мириться с присутствием Паши, но тягаться с Егором не в силах – слишком сильно Русалка любит этого парня.