Феденька

Вайцель Рита

–Сегодня ты останешься здесь. – решительно произнес он.

–Не думаю, что Тоне… – начала было Оленька, но мужчина перебил ее: «Тоня это не твоя забота»

Он взял телефон, набрал номер жены и проговорил чуть севшим голосом:

–Тоня, я приболел, останься сегодня у матери. Не хочу тебя заразить. Хорошо? Да, завтра на работу. Посмотрю по состоянию. Хорошо.

*** *** ***

Оля лежала в кровати и смотрела на тени, распластавшиеся по потолку. Тикали часы, отсчитывая секунду за секундой. По дыханию расположившегося на полу Павла она знала, что ему тоже

не спится.

–Паш, – позвала она, не поворачивая головы, – почему ты женился на Тоне?

Он ответил не сразу:

–Не знаю. Думаю, мне просто никто другой не подвернулся. Тогда мне было не важно, с кем жить.

–Ты ее любишь?

–Не знаю. Наверное, люблю как-то. С ней не просто. Иногда кажется, что мы совершенно чужие, просто живём как соседи. Я даже, – горько усмехнулся он, – уйти хотел недавно. Вернуться к семье, так сказать. Но семья уже справляется без меня. Она, знаешь, как чокнулась с этой квартирой: всё о ней и говорит, стены наглаживает. А потом оказалось, что Тоня беременна. Ну не оставлять же теперь ребёнка без отца?! Он ведь ни в чем не виноват.

Олю словно током пробило: Тоня беременна! Это невероятно, стоило только съехать от Марии Григорьевны – и всё получилось.

–Ты рад?

–Наверное, – задумчиво ответ он.

Оля помолчала.

–Я очень скучаю по Егору. Я не верю, что он сам мог такое сделать. Он любил меня, и нашего малыша.

Павел приподнялся на локте. В свете луны Оля видела его стройное красивое тело с аккуратно подчёркнутой мускулатурой.

–Я тоже сомневаюсь, что он мог. Он был не такой человек, не склонный к этому, я хочу сказать.

Оля вздохнула с облегчением: не ей одной так кажется. И хотя это не вернет Егора, было приятно сознавать, что она не сходит с ума. Он тоже так думает!

–Но кому это понадобилось? Зачем убивать его? Вот чего я не могу понять…

Паша задумался:

–Думаю, нужно искать того, кому его смерть была выгодна. Но кому?

Оля приподнялась и уставилась на мужчину. Его глаза блестели в темноте, и, хотя лица не было видно, Оля могла понять застывшее на нем выражение. Паша помотал головой, словно отметая догадку как надоедливую муху.

«Да нет, – преувеличенно сомневаясь, протянул он. – Она такого не сделала бы!»

–Да, это ерунда, ты прав, – Оля отвернулась к стене и замолкла. Он некоторое время сидел, ероша волосы, а потом откинулся на спину и закрыл глаза. Часы отбивали секунду за секундой.

*** *** ***

Тоня положила телефон после разговора с мужем и закрыла глаза. Ее внутреннему взору предстала развязная картина грязных утех, в которых участвует ее муж и несколько женщин. Конечно, теперь, когда она беременна, он стал сдержать свои желания с ней, боясь навредить ребенку. Тоню сжигала ревность. Ей хотелось броситься домой, застукать его, увидеть собственными глазами всё, что он скрывал! Иногда ей хотелось закатить грандиозный скандал, чтоб он просил прощения и валялся в ногах, умоляя. Тоня знала, что так поступала его бывшая жена, и думала, что это поможет оживить их отношения.

Мама уже спала, когда Тоня помыла посуду и прильнула к экрану телевизора.

Первая часть фильма закончилась и ей пришлось смотреть новостную программу. Седой, но молодящийся старикашка утверждал, что цены на жилье будут падать. Эта новость взбудоражила Тоню: она планировала вскоре продать квартиру на набережной и купить большую в другом районе города. Набережная ей не нравилась – депрессивно, серо, река завывает, люди снуют постоянно. Она раз за разом прокручивал эту новость, и в эту ночь ей приснилось небо, крыша и шестнадцать этажей обратным отсчетом.

Проснувшись ни свет, ни заря, дрожа от неприятного сна и мучаясь предчувствием чего-то плохого, неизбежного, Антонина направилась домой, проверить самочувствие мужа. Вынырнув из-за угла, она остановилась: ее муж стол на крыльце и беседовал с девушкой! Тоня прижалась к серой плите и пробралась под балкон первого этажа.

*** *** ***

Оля стояла на крыльце. Паша держал ее вещи в руках и думал о том, как она сейчас потащит это всё до вокзала. Она еле застегнула куртку и замок вот-вот разойдется на животике. Она смотрит на солнце и улыбается, такая милая, курносая.

–Во сколько у тебя электричка? – спросил он, поставив пакеты к ногам.

–А половину двенадцатого.

–Еще долго… – внезапно он подхватил вещи и махнул головой в сторону машины, – прыгай, я тебя отвезу!

Оленька потеряла дар речи – открывала рот, а слова не находились. Она беспомощно окинула взглядом двор. Тоня скрылась под балконом и прислушалась, взбешенная появлением Оли у нее дома.

«Вот дрянь мелкая! – она презрительно скривила рот, глядя на невесту брата, – Решила через Пашу зайти! Хрен тебе, а не квартира!»

–Я отвезу тебя в посёлок, – медленно и терпеливо повторил Паша, загружая пакеты в багажник автомобиля. – Ни к чему тебе столько ждать электрички.

Оля минуту колебалась, но быстро сдалась, и села на переднее сиденье. Автомобиль тронулся, и вскоре пропал между соседними домами.

Тоня вылезла из своего укрытия, громко чертыхаясь и потирая руки.

2.9.

Поселок стоял на краю бескрайнего леса, где вековые сосны соседствовали с тонкими березами и осиновой порослью. Покосившиеся бревенчатые домики жались друг к другу, обиженно глядя на широкие новые улицы, обрастающие добротными подворьями. Оленька давно здесь не была, но память, сросшаяся навечно с каждой клеточкой ее мозга, легко указала верную дорогу. Автомобиль подкатил к заваленному забору и остановился.

Паша, поражённый убогим видом, несмело вышел из машины.

–Вот эти два окна наши, – указала Оленька на облупленные деревянные рамы. – Одно в кухне и одно в комнате. Ну, точнее, это не полноценная кухня: мы сделали перегородку и получилось подобие двух комнат. Вот там, с кирпичной кладкой – наша труба.

Паша нашел глазами почерневшую трубу с полуразвалившимися кирпичами в основании:

–Мда, не богато, Оль.

–А что же ты хотел?, – рассмеялась она в ответ, – Бабуля меня тянула как могла. Мы не шиковали никогда. Пойдем внутрь?