ФД-1
Шрифт:
— Ты что это — босиком и без пояса…
— От м-м-морской болезни, п-п-понимаете…
Дежурный командир Васька Камардинов спросил у Кольки:
— А ты имеешь право без халата капли прописывать? Иди надень хоть халат, а потом приходи с каплями.
Неудача доктора сильно отвлекла внимание коммунаров от морской болезни, даже девочки выдержали испытание геройски. А пацаны, прослышав о таком замечательном влиянии столовой на морскую болезнь, прибежали на свою смену розовыми и радостными и
— Вот пацаны, это они, знаете, от морской болезни лечатся — побольше есть, им один матрос сказал.
Колька пришел уже в халате и предлагает пацанам капли, но они гордо отказываются:
— Что мы, женщины, что ли?
После обеда они уже спокойно лазили по теплоходу и заводили между собой мирные обычные беседы:
— Ты думаешь, что это такое?
— Это веревочная лестница.
— Веревочная лестница, ха-ха-ха-ха!
— Веревочная, а какая же?..
— Ванты! Это ванты, а не веревочная лестница.
— Ох, важность какая, а можно сказать и веревочная лестница, тоже будет правильно. А вот скажи, что это?
— Это?
— Ага.
— Ну, и радуйся…
— Бушприт.
К вечеру хлопцы на теплоходе свои люди. Море совершенно утихло, и все вообще соответствовало тем мирным мелодиям, которые разливал над Черным морем Левшаков с верхней палубы, по уверению пацанов называемой спардеком.
Утром следующего дня мы остановились у берегов Сочи.
Я показал коммунарам маяк, возле которого должны расположиться наши лагери. Синенький посмотрел пристально и закричал:
— О, палатки наши видно! Смотрите, смотрите!
Ребята бросились к борту и обрадовались:
— Вот здорово, наши лагери!
Заинтересованные пассажиры тоже радовались:
— В самом деле, замечательно, они еще здесь, а там уже квартиры готовы. Вы, наверное, никогда не боитесь квартирного кризиса.
Посмотрел Левшаков и сказал серьезно:
— Конечно, это наши лагери, вон и Марголин ходит по берегу.
Старшие засмеялись, а пацаны даже обалдели от удивления. Они воззрились на Левшакова, а он прислонил два кулака к глазам и подтвердил:
— Конечно, Сенька, я же его по глазам узнал…
Только тогда пацаны пришли в восхищение.
— Хитрый какой, за три километра и глаза увидел…
На лодки коммунары грузились первые.
— Четвертый взвод, в лодку!
Не лодка, а большая корзина голоногих пацанов, как будто на рынок их вывезли. Поплыли со своими корзинками и малым флагом. С ними и дежурный командир для порядка на берегу.
С последней лодкой оркестр и знамя. Как ни тесно в лодке, а нельзя ехать без марша. На теплоходе закричали «ура» и замахали платками.
На деревянной площадке пристани начинается длинная цепь, ребята
— Коммуна имени Дзержинского прибыла благополучно. В строю сто пятьдесят коммунаров, больных нет!
Ребята рады Крейцеру, как родному отцу, держат его за пояс и спрашивают:
— Вы тоже в лагерях с нами?
— Чудак, разве ты не видишь, я больной, мне лечиться нужно.
— Мы вас вылечим, вот увидите.
А вот и Сенька. Он в каких-то петлицах и с револьвером на боку.
— Ты чего это таким Александром Македонским?
Крейцер смеется:
— Да, Сеня имеет вид воинственный…
— Нельзя иначе, понимаете, тут столько бандитов…
Вещи все уже наверху, и маршрутная комиссия побежала за грузовиками.
— У коммунаров и здесь свои правила, — показывает Крейцер.
На берегу столб с надписью: «Купаться строго запрещается», а море кипит от коммунарских тел.
Через полчаса нагрузили машины и сами тронулись с развернутым знаменем. Оркестр гремит марш за маршем, почти не отдыхая. В Сочи переполох, духовая музыка, да еще какая: с фанфарами, тромбонами и целой шеренгой корнетистов. Коммунары, как завоеватели, занимают всю ширину улицы. Автомобили сзади нас кричат и просят. Пацаны в этом случае беспощадны. Сопин, дежурный командир, с которым я иду рядом в строю, говорит мне:
— В Харькове трамваев не пускали, а тут какой-то автомобиль.
На расширенной части улицы одна машина обгоняет нас, и кто-то стоя протестует, ему отвечают смехом:
— Чудак…
Навстречу нам по улице на велосипеде Панов. Он в трусиках и еле-еле достает до педалей. Слез, отдал салют знамени и снова в машину — поехал впереди в качества гида.
Наконец мы свернули в раскрытые ворота в легкой изгороди и вошли на широкую площадку, заросшую травой, обставленную лимонными деревьями и пальмами. Справа церковь, слева за оврагом школа, а прямо синеет над линией берега море. К берегу тянется в две линии лагерь. Деревянные клетки уже готовы, на них наброшены палатки. Их остается только натянуть и укрепить.
— Стой! Товарищи командиры взводов!
Вышли командиры. Панов вынырнул откуда-то с блокнотом.
— Три палатки оркестра. Палатка для инструмента, три палатки второго взвода…
— Разойдись…
И сразу же застучали молотки, завертелись коммунары в работе. Мы с Крейцером опустились на травку, хватит начальства и без нас. К нам долетают распоряжения Сопина:
— На постройку штабной палатки по два человека от каждого взвода.
— На помощь девочка от оркестра три человека.