ФБР
Шрифт:
— Я… Я… — лицо Паучковой окрасилось в тон её огненно-рыжих волос. — Я и вправду ещё целка!
— Ах-ха-ха-ха-ха! — разразилась Ли. Её смех был слишком звонким и заразительным. Первой не устояла Соловьёва. А после захохотала и сама Паучкова.
— Нет, в самом деле, чего ты так за неё переживаешь? — нахохотавшись, спросила Ли.
— И вправду, — задумчиво произнесла Паучкова. — Тест я прошла. Собственно, домашка не так и важна теперь. Да и куда эта Крохина денется? Она кроме нас больше ни с кем дружить не хочет. Странная какая-то.
— Я тебе это
— Да знаю я, знаю… Ладно, хватит время тратить. У меня уже всё тело дрожит, байгана просит.
— Ну и пошли, целочка ты наша, — кивнула Соловьёва и вновь засмеялась.
Подружки последовали её примеру.
До ближайшего байганового магазина два квартала, но подружки не стали идти по простейшему пути. Было бы глупо праздновать такое значимое жизненное событие в рядовом магазинчике. Нет, нет и ещё раз нет! Для этого случая подходит только одно — БУМ!
Байгановый универсальный магазин — это целый «комплекс радости», включающий в себя не только продажу «масок счастья», но и комнаты отдыха, залы дегустации, разноплановые торговые площадки, а для любителей обострённых, смешанных ощущений имелись алкогольные бары.
Подружкам пришлось идти не меньше часа. Но, как известно, чем сложнее путь — тем больше награда…
На пересечении улицы Московской и проспекта Ленина, БУМ возвышался прекрасной архитектурной единицей над убогостью и запустением округи. Это была череда сросшихся воедино зданий, сотканных из углепластика, стекла и железобетона. Стрельчатые своды, лепные карнизы, выпуклые, неправильных форм окна, двери в форме улыбок… Всю эту строительную вакханалию увенчивал медленно вращающийся диск с цифровым табло. Экран в редких случаях показывал уличную температуру и уровень радиации, в остальных случаях — рекламу той или иной продукции «Фармацевтики Бережных Рук».
Света, Таня и Вэньг зашли в главные двери, традиционно выполненные в форме малиновых губ. В широком холле с пятиметровыми потолками было просторно, даже несмотря на большую очередь к информационным стеллажам. Всего стеллажей насчитывалось четыре, и возле каждого стоял чупакабра, одетый в рабочую форму, похожую на сельский комбинезон с эмблемой на переднем кармане в форме стилизованных под восточные иероглифы букв «ФБР» на фоне улыбки. Чупакабры с меланхоличным видом объясняли посетителям всё, что те хотели от них узнать.
— Простите, кто крайний? — поинтересовалась Соловьёва.
Странный мужчина в полосатом костюме тройке и в доисторическом котелке покосился на неё; лицо его покрывала дикая смесь волосяного покрова — козлиная бородка и усы.
— Я всегда крайний. Из одной крайности — в другую… — пробаритонил козлобородый.
Из-за котелка, бородки и усов лицо мужчины казалось комически приятным, располагающим к себе. Единственное, что могло насторожить наблюдательного человека, это блеск глаз. Так смотрят уверенные, одержимые какой-то сверхидеей люди. Свете показалось удивительным, что от этого мужчины пахло почти как от Говарда — табачным перегаром.
— Ну тогда мы
— Эээ… Я уже здесь была, — заявила Паучкова. — Нам здесь нечего делать, разве что время тратить. Пошли лучше в дегустационный зал?
— Извините за беспокойство, — виновато улыбнулась козлобородому воспитанная Света.
Козлобородый усач ничего не ответил. Вэньг и Света пошли следом за Таней, которую аж распирало от собственной важности. Да! Она была здесь, а подружки ещё нет. Да, она покажет им, заблудшим овечкам, свет в конце мрачного лабиринта! Да, она будет их проводником в мир взрослых байгановых наслаждений!
ДА!!!
— Вы можете выбрать три любые разновидности байгана на пробу, — выбил из приятного водоворота мыслей флегматичный, слегка квакающий голос чупакабры.
Соловьёва к этому времени вовсю изучала меню новинок, а Ли вертела в руке пробник «Розовой страсти».
— Быстрые вы, девчонки, — подытожила Паучкова.
— О, пока мы не приступили, — вспомнила Света. — Хочу похвастаться: Говард меня на представление Боно Укротителя Мутантов пригласил!
— Ха, нашла чем хвастаться, — фыркнула Ли и положила «Розовую страсть» обратно в матрицу пробников, выудила взамен «Ледяной поцелуй Гималаев». — Кому тот Боно интересен?
— Ты просто завидуешь, — вступилась за подругу Паучкова.
— Завидую? Я? Да моему отцу вместо недостающей зарплаты дали два билета на это представление. Так они и лежат — толку от них никакого…
— Вот это уже интересно, — глаза Тани Паучковой загорелись. — Я ходила недавно в кассы, но все билеты были распроданы.
— Девушки, если пришли сюда поговорить, то не мешайте другим, — сделала замечание откуда ни возьмись материализовавшаяся пожилая женщина с розовым боа из фальшивого меха.
— Да, да, конечно же… — отмахнулась Таня и продолжила. — Ли, ты настоящая засранка. Я, видите ли, не могу билеты достать, а они у тебя просто валяются…
— Я с радостью тебе их продам, — сообщила Вэньг. — Хоть какой-то толк будет.
— Мне не нужно два билета, — сказала Паучкова. — Мне одного хватит. Мы ведь с Андреем уже давно не гуляем…
— Первые жертвы твоего разрыва с Андреем, — сардонически констатировала Ли, — непроданный билет…
— Хватит умничать, подруга, — осадила её Таня. — Я с ним не разрывала, ведь как можно разорвать, если и не встречалась? Мы просто несколько раз прошлись погулять, то-то и всего.
— Не преуменьшай, — вклинилась Света. — Я видела, как вы с ним возле подъезда зажимались.
— Ну и что? — спросила Таня. — Это ни к чему не обязывает. — После недолгой паузы она добавила: — Я просто хотела попробовать, какой у него язык на вкус…
— И какой? — не удержалась Ли.
— Солёненький, — парировала Паучкова. — Ты лучше вот что мне скажи: зачем второму билету пропадать? Пошли со мной вместе?
— Не хочу, — отмахнулась Ли. — И вообще, мы сюда не болтать пришли, а байган взрослый пробовать, — она кивнула на женщину с дешёвым боа, самозабвенно вдыхающую пробник.